Наваграха Пурана

Истории о девяти планетах

О книге. «Наваграха Пурана» — Истории о девяти планетах. Книга среднего уровня по ведической астрологии (джйотиш). Издание Atma School. Ознакомительный фрагмент — бесплатно; полная книга и PDF — после покупки, от $5.

Пролог

Ганга, самая священная река Индии, плавно текла мимо гхатов Варанаси, воздавая почести у стоп Господа Шивы в образе Вишванатха. Эти воды видели путь Рамы, Кришны, Будды и других героев, ступивших на землю. Какие же тайны и древние воспоминания хранит в своих глубинах могучая река! Вечернее солнце сияло во всей своей красе, окрашивая рябь на воде в мириады сверкающих оттенков меди и золота. Мудрец Нирвикальпананда собрал своих четырех юных учеников и спустился по ступеням гхата, чтобы совершить ритуальное омовение, предписанное после затмения. Сердце Нирвикальпананды согревалось от красоты золотого диска, который сиял как благоприятный тилак на челе Запада. Мудрец повторил мантру, и его голос трепетал от благочестивой гармонии.

Закончив повторение, Нирвикальпананда воскликнул в восхищении:

— Солнце, кажется, стало еще великолепнее после затмения!

Чидананда улыбнулся и сказал:

— Естественно, учитель. Его облегчение после того, как он избежал полного затмения, явно сквозит в этом сиянии!

Это вызвало веселый смех у его друзей.

Тогда Садананда с почтением обратился к их гуру.

— Учитель, затмение пробудило во мне желание услышать историю великолепного солнца.

Его просьбу поддержал Шивананда, добавив:

— Почему ограничиваться только царем планет? Учитель, благослови нас беседой о происхождении и истории всех девяти планет.

Вималананда тихо взмолился:

— Учитель, мы жаждем погрузиться в бездонный океан вашей мудрости. Просветите нас.

Внимательно глядя на учеников, Нирвикальпананда сказал:

— Правильно, что вы хотите узнать историю Девяти Планет. И Шивананда прав: истории Наваграх так тесно переплетены, что могут быть поняты только как единое целое.

С безмятежной улыбкой Нирвикальпананда занял место на небольшом земляном возвышении, с любовью сооруженном его учениками. Прохладный речной ветерок, напоенный ароматами трав, нес мелодичное щебетание птиц. Лучи восходящего солнца образовали вокруг него нимб света. Он был окутан плащом преданности и мудрости. С любовью глядя на четырех шишья, сидящих перед ним, мудрец начал свою беседу.

— Я радуюсь вашему интересу к Наваграхам, мои сыновья. Само намерение обрести знание, внимая сказанному слову, достойно похвалы. Добродетель преданности может быть достигнута девятью путями. Когда преданный слушает слова о Боге, воспевает его славу или размышляет о его мистических атрибутах, Бог наделяет его качеством благочестия. Бог также дарует преданность тем, кто простирается у его святых стоп, поклоняется его божественности и восхваляет его величие. Опять же, те, кто служит Богу, празднует его дружбу или посвящает ему себя, награждаются истинно преданной природой. Из этих путей слушание наставлений о Боге считается высшим путем к преданности, ибо слово твердо направляет ум слушающего к Божественному.

Нирвикальпананда улыбнулся и спокойно продолжил: "Подумайте, мои мальчики, о несчастьях, которые выпали на долю героев, которых вы так почитаете. Как получилось, что царь Харишчандра был вынужден расстаться с любимой женой и сыном и трудиться в качестве жалкого сторожа на месте кремации? Почему царь Тришанку был обречен вечно висеть вниз головой в подвешенном состоянии?" "Опять же, в случае с царем Дхармараджей, именно зловредное влияние Сатурна привело к тому, что он потерял все, включая свое царство, богатство, армию, братьев и жену, в печально известной игре в кости с Шакуни. Только заступничество Бога Солнца, который благословил его неисчерпаемым акшая-патрой, позволило Пандавам успешно пережить изгнание в лесу."

Нирвикальпананда внимательно посмотрел на учеников. "Теперь вы наверняка понимаете, что все живые существа без исключения находятся под влиянием Девяти Планет." Вималананда смиренно выступил от имени своих товарищей: "Учитель, ваши убедительные аргументы убедили нас в непревзойденной силе Девяти Планет. Мы больше не скептики." Учитель одобрительно кивнул. Его голос принял торжественное звучание: "Придите же, дети мои. Позвольте мне поведать вам славную историю Наваграх. Дайте мне провести вас в путешествие открытий, которое принесет вам просветление."

Садананда спросил: "Учитель, почему люди относятся к Наваграхам с таким трепетом?" "Прекрасный вопрос, Садананда. Девять Планет столь могущественны, что отношение людей к ним щедро приправлено страхом! Ведь грахи правят всеми живыми существами от момента зачатия в материнской утробе до последнего вздоха. Конфигурация планет в момент рождения определяет гороскоп человека и предначертывает его будущее. Наваграхи суть воплощение бесконечной космической энергии, вращающей колесо жизни — само колесо кармы. Эти девять полубогов — слуги Всевышнего, исполняющие закон кармы, — вечно обращаются вокруг венца вселенной, управляя каждой жизнью."

Гуру обратил торжественный взор на устремленные к нему лица завороженных учеников. "Грахи определяют границы каждой жизни. Пища, здоровье, потомство, богатство, образование, знание, слава — каждое качество человека основано на незыблемом влиянии планет. Они есть верховные судьи мыслей, слов и деяний человека. Их власть над человеком и его судьбой высечена в камне." Когда гуру сделал паузу, Вималананда вставил: "Учитель, значит, если планеты не благоволят..." Нирвикальпананда остановил его жестом. "Я иду к твоему вопросу, Вималананда." Мудрец продолжил: "Да. Если планеты снизойдут благосклонным взором к человеку, жизнь его наполнится радостью и гармонией. Если же нет — он станет лодкой, беспомощно болтающейся среди неумолимых волн скорби."

Четыре ученика молча переваривали услышанное. Тогда Чидананда спросил: "Учитель, только ли люди подвластны влиянию Девяти Планет?" "Не только люди, Чидананда. Демоны, божества — всякое живое существо в мироздании должно склониться перед судьбой, предначертанной Наваграхами."

Закрыв глаза и сложив руки, Нирвикальпананда произнес мантру. Проведя минуту в безмолвной медитации, мудрец открыл глаза и сказал:

— Мои дорогие ученики, время течет в четыре великих цикла, называемых югами. Крита-юга, Трета-юга и Двапара-юга уже прошли, и нынешний век — это Кали-юга, часть периода вселенского времени, именуемого Манвантарой Вайвасваты. Этот цикл охватывает все четырнадцать лок, или планов существования — Сатьялоку, Таполоку, Джаналоку, Махарлоку, Сваргалоку, Бхуварлоку, Бхурлоку, Аталалоку, Виталалоку, Суталалоку, Талаталалоку, Махаталалоку, Расаталалоку и Паталалоку. Девять грах появились в начале сришти, или творения. Сришти произошло в первую Крита-югу. Сришти нельзя понять отдельно от Маха Пралаи, или полного растворения, ибо одно является обратной стороной другого.

* * *

Часть третья. Слава Наваграх

Слава Сурьи

В древности Яджнявалкья был знаменитым наставником царя Джанаки. Сам мудрец поведал монарху о том, как его собственный гуру отказал ему в наставлении в ведическом знании..." — начал Нирвикальпананда. "Учитель, — перебил Шивананда, — кто был мудрец Яджнявалкья?" "Согласно нашей мифологии, Яджнявалкья был сыном Девараты и Аламбини деви. Посмотрим, какое именно знание он стремился обрести, почему не смог его получить и как впоследствии ему удалось достичь цели, — об этом позже. Однажды Яджнявалкья был призван своим гуру..."

Нирвикальпананда продолжил рассказ. Яджнявалкья простерся ниц перед своим гуру и стоял в ожидании, сложив ладони. "Гурудев, я явился по вашему велению." "Яджнявалкья, ты завершил курс обучения — можешь идти", — сказал учитель. Яджнявалкья широко раскрыл глаза от неожиданности такого внезапного отлучения. "Гурудев, вы еще не благословили меня ведическими знаниями и Санкхья Йогой!" "Ты не достоин получить это знание", — категорично ответил учитель. "Гурудев", — тревожно спросил Яджнявалкья, "неужели я ненароком совершил проступок? Если так..." Учитель гневно прервал его: "Искусные речи не сделают тебя достойным, Яджнявалкья! Ты слишком многословен! Твои действия тут ни при чем. Это твоя несчастливая доля, предначертанная расположением планет".

"Гурудев..." "Довольно!" — резко ответил учитель. "Отправляйся в путь!" В последний раз взглянув в непримиримые, пылающие глаза учителя, Яджнявалкья сложил ладони и повернулся. Подавленный разочарованием и скорбью, он машинально покинул обитель. С разбитым сердцем и уставший, Яджнявалкья бесцельно бродил по лесу. Палящее солнце безжалостно жгло его, пока он шел по узкой тропинке, проложенной дикими зверями. Он не знал, куда она ведет, да и у него не было цели. В ушах звучали жесткие слова учителя: "Ты не достоин получить это знание!" Яджнявалкья резко остановился. Почему он был недостоин высшего знания?

По каким критериям учитель принял такое решение? Вновь гуру громовым голосом прозвучал в его ушах: "Это твоя несчастливая доля, предначертанная расположением планет". Планет... расположение... Яджнявалкья снова остановился. Если причиной его преждевременного изгнания было неблагоприятное расположение планет, то не скрывалось ли в словах учителя больше, чем кажется? Не дал ли его гуру ему подсказку? Была ли одна из Наваграх неблагосклонна к нему? Не смотрела ли на него какая-то из планет с дурными намерениями? Щебетание птиц вывело его из раздумий. Внезапно осознав, что его тело мокро от пота, а в горле пылает жажда, Яджнявалкья направился на птичьи голоса, возвещавшие о наличии воды.

Утолив жажду и омывшись в найденном водоеме, он сел под тенью дерева на берегу. Как кобра, поднимающая капюшон, в его сознании возник вопрос о пагубном влиянии одной из Наваграх. Яджнявалкья закрыл глаза, вспомнив свой гороскоп, его проворные пальцы быстро совершали расчёты. Он вновь открыл глаза с новым блеском — да, его учитель был прав: Сурья, царь грах, был к нему неблагосклонен. Благосклонность Сурьи была необходимым условием для обретения ведического знания, которого так жаждал Яджнявалкья. Что ж — в таком случае он обратится к Верховному Господу, повелителю всех грах, и будет повторять мантру, пока неблагоприятное влияние не рассеется.

Яджнявалкья отказался сдаваться после резкого отказа своего наставника. Он огляделся: сумерки быстро сгущались. Он решил начать своё подвижничество в благоприятный час следующим утром. Его настроение поднялось, и он улыбнулся сам себе. Верховный Господь непременно услышит его и поможет обрести желанное знание. Успокоив ум, Яджнявалкья устроился на ночлег под деревом. Восточное небо окрасилось в розовые и золотые тона с рассветным светом. Солнце взошло, обняв мир своими лучистыми руками. Яджнявалкья совершил омовение в пруду, сложил руки и принял твёрдое решение — маха-санкальпу.

Тронутые мягкими лучами восходящего солнца, лотосы вокруг него раскрыли свои нежные лепестки. Яджнявалкья улыбнулся, посчитав это добрым знамением успеха своего начинания. Выйдя из пруда, он выбрал место, освещённое солнечным светом с рассвета до заката, и начал своё тапас, непрерывно повторяя мантру. Дни шли. Солнце продолжало свой дневной путь с востока на запад, но Яджнявалкья оставался безучастным к смене дня и ночи. Его непоколебимая решимость достичь цели позволила ему мгновенно погрузиться в трансцендентальную медитацию.

Яджнявалкья полностью утратил осознание своих физических чувств: он стал невосприимчив к голоду и жажде, жаре и холоду, свету и тьме. В конечном итоге время принесло Яджнявалкье победу. Новый свет коснулся его полуприкрытых глаз. Веки робко приоткрылись, лишь чтобы тут же рефлекторно сомкнуться перед ослепительным сиянием, атаковавшим его зрение. — Яджнявалкья! — звучный голос привлек его внимание. Яджнявалкья медленно открыл глаза в ответ на зов. Перед ним развернулось величественное зрелище. Из сферы невероятного сияния появилась колесница с одним колесом, запряженная семью зелеными конями.

На дышле восседал колесничий Аруна. Позади него в величественном блеске сидел бог тысячи лучей, держа в руке чистый белый лотос. Облаченный в сверкающие красные одежды, его облик напоминал распустившийся багровый лотос. Его улыбка затмевала сияние самого светила. Яджнявалкья сложил ладони, не прерывая повторения мантры. — Яджнявалкья, — голос звучал медовой сладостью. — Твоя тапасья и святые имена Господа, которые ты повторял, привели меня сюда по Его воле. Что ты желаешь от меня? — Бхагаван, твое неблагоприятное влияние привело к тому, что мой учитель отказался наставлять меня.

В результате я не смог обрести знания, к которым стремлюсь. Теперь я прошу тебя даровать мне бесценную ведическую мудрость и прозаические мантры Яджус. Сними с меня своё неблагоприятное влияние, — попросил Яджнявалкья. Сурья великодушно улыбнулся и сказал: — Давай сначала исполним твое второе желание — я снимаю с тебя свое враждебное влияние и отныне взираю на тебя благосклонно. — Бхагаван, — воскликнул Яджнявалкья, — я поистине благословен! Сурья продолжил: — Что касается твоего первого желания, я призываю богиню слова и знания и повелеваю ей войти в твое тело... открой рот и дай ей доступ. С любовью глядя на Сурью, Яджнявалкья послушно открыл рот.

В тот же миг перед ними явилась богиня Сарасвати. Махасвета улыбнулась Яджнявалкье, приняла тонкую форму и вошла в его уста. Яджнявалкья затрясся в неконтролируемой дрожи, когда его тело охватил жгучий жар. В инстинктивном порыве к спасению перепуганный Яджнявалкья бросился к пруду, намереваясь нырнуть в его прохладные воды. — Яджна, стой! — Громовое предупреждение Сурьи остановило его на месте. — Несравненная сокровищница знаний и письменности богини Сарасвати вошла в твое тело. Ее исполинская сила — причина жара, который терзает твою плоть: скоро это пройдет. Потерпи и медитируй на богиню Сарасвати." В соответствии с наставлением Сурьи, Яджнявалкья сложил руки в молитвенном жесте. Через несколько мгновений огонь, пожиравший его, утих, и прохладная волна окутала его тело, словно целебная вторая кожа поверх ожогов. "Яджня, — сказал Сурья, — я чрезвычайно доволен твоей стойкостью, уверенностью и аскезой.

Ты сумел превратить мое губительное влияние в милость. Ты обретешь ведическое знание, которого жаждешь — сокровищницу Яджус. Более того, я дарую тебе знание Санкхьи-Йоги и Шатапатха-Брахманы. Яджня — твой разум расцветет, словно лотос в моей руке. Богиня Сарасвати всегда будет пребывать в тебе. Иди своим путем — твои желания исполнятся." Яджнявалкья, растроганный до слез безмерной милостью Сурьи, сложил руки в благоговении и произнес: "Я благословен, Бхагаван... поистине, я благословен." Колесница Сурьи растворилась в небе. На ее месте остался лишь сияющий солнечный диск. Как и велел Сурья, Яджнявалкья завершил утренние обряды и погрузился в медитацию на богиню Сарасвати в этом лесном уединении.

Вскоре нежные звуки лютни коснулись его слуха. Инструмент отражал Нада Брахму — Высшего Бога Звука. Яджнявалкья открыл изумленные глаза и увидел перед собой богиню Сарасвати, облаченную в белоснежные одежды. Первозданная буква Ом украшала ее голову словно корона. Буквы санскритского алфавита сверкали на ней как украшения. Яджнявалкья с благоговейным трепетом взирал на богиню, олицетворение письмен, сияющую светом мудрости. Он склонился к ее священным стопам, а затем поднялся, чтобы воздать ей почести со сложенными руками. "О, Мать Знания, — взмолился Яджнявалкья, — даруй мне знание Вед." "Сын мой, — ответила богиня Сарасвати, — из-за неблагоприятного влияния Сурьи ты не мог обрести желанное знание.

Теперь, когда неблагоприятное влияние царя грах рассеялось, я с радостью передам тебе это знание." "Я поистине благословен, матушка", — сказал Яджнявалкья. Он совершил подношение воды через аргхью, и преданно уселся у ее стоп.

Богиня Сарасвати милостиво улыбнулась ему и сказала: "Яджня, закрой глаза и сосредоточься на медитации. По моей милости все учения Видья станут тебе ясны." Яджнявалкья ослепили лучи сияния, исходившие из больших глаз богини Сарасвати. Он инстинктивно закрыл глаза в послушании и погрузился в медитацию. Глубокий поток знания наполнил его внутреннее существо, словно божественное благоухание. Пятнадцать ветвей Яджурведы поселились в его разуме. Под влиянием Санкхьи-Йоги в нем расцвел цветок мудрости. Сокровища великой Шатапатха-Брахманы стали его достоянием. Все это произошло в одно великолепное мгновение. Яджнявалкья, переполненный чувством исполненного долга, открыл глаза. Сарасвати, богиня знания, улыбнулась ему с такой же нежностью, как мать, кормящая младенца. Подняв правую руку для благословения, Махасвета исчезла. Глаза Яджнявалкьи наполнились слезами радости.

"Таким образом, благодаря благосклонности Сурьи, сама богиня знания явилась лично, чтобы даровать Яджнявалкье знание Вед и Санкхьи-Йоги. Она передала Яджнявалкье суть Яджур Веды", — сказал Нирвикальпананда. "Несравненное богатство знания, обретенное Яджнявалкьей по милости богини Сарасвати под благотворным влиянием Сурьи, обеспечило ему место в зале славы. "Известно, что Вишвавасу, гандхарва, долго искавший логические ответы на пятнадцать крайне сложных вопросов, смог получить удовлетворительные ответы от мудреца Яджнявалкьи. Со временем Яджнявалкья создал новую версию Шатапатха-Брахманы. Яджнявалкья также написал трактат под названием Яджнявалкья-Смрити, который является подлинной сокровищницей знания и имеет огромную ценность для человечества.

"Итак, очевидно, что без благотворного влияния Сурьи невозможно получить хорошее образование", — заключил Нирвикальпананда. "Учитель, — задумчиво сказал Вималананда, — если быть точным, именно богиня Сарасвати передала ведическое знание Яджнявалкье. Справедливо ли приписывать заслугу этому Сурье?" Нирвикальпананда снисходительно улыбнулся.Итак, Вималананда, давай возьмём тебя в качестве примера. Предположим, ты шестилетний мальчик. Ты хочешь одну рупию. Твой отец распоряжается семейными финансами.

Однако ты просишь деньги у матери. Она, в свою очередь, велит отцу дать тебе рупию — что он и делает. Теперь скажи мне: кому принадлежит заслуга в этом — матери или отцу? Конечно, матери! — не задумываясь ответил Вималананда. Отец дал мне рупию только по её настоянию! Это логичный ответ, Вималананда, — одобрительно сказал учитель.

— Точно так же, если бы не милость Сурьи и его благотворное влияние, богиня Сарасвати не даровала бы Яджнявалкье даршан и ведическое знание, которого он был достоин. «Нам следует помнить один важный факт: боги и полубоги строго ограничиваются выполнением лишь своих предписанных обязанностей. Сурья, царь грах, хорошо осознавал пределы знаний, которые он мог даровать. Яджнявалкья стремился к углублённому изучению бесценной Яджурведы. Сурья признал, что это выходит за рамки его полномочий. Сарасвати, богиня слова и знаний, воплощение письменности, была той, кто мог передать такое знание. «Однако Сурья добровольно передал те знания, которые находились в его компетенции, одному ученику, который обратился к нему ...

Учитель сделал паузу, создав напряжение. Кто был этот ученик, учитель? — Чидананда загорелся любопытством. Анджанея, — сказал Нирвикальпананда.

— Из-за неблагоприятного влияния Сурьи у Анджанеи не было наставника. Ему пришлось умолять Сурью, которого он ранее унизил, пытаясь проглотить, стать его учителем.

Учитель, — воодушевлённо сказал Шивананда, пожалуйста, расскажите нам эту историю.

— Хорошо. Сначала я расскажу вам о родителях Анджанеи и его рождении. Затем перейдём к его обучению. Вы все помните Пунджикастхалу?

— спросил Нирвикальпананда. Как мы могли забыть, учитель? — Садананда криво улыбнулся.

— Ваше повествование настолько захватывающее, что детали навсегда врезаются в память! Пунджикастхала была апсарой, служившей служанкой в ашраме Брихаспати.

Отлично! — улыбнулся Нирвикальпананда. Брихаспати, разгневанный проделками Пунджикастхалы, проклял её родиться обезьяной. В результате Пунджикастхала родилась у героической обезьяны Кунджары, которая назвала её Анджаной. Анджана выросла под опекой Кунджары. У Кунджары был племянник Кесари — отважный и невероятно сильный.

Одобрив привязанность Кесари к Анджане, Кунджара выдал её замуж за своего племянника... Нирвикальпананда снова углубился в повествование. Кесари вернулся в пещеру, которую делил с Анджаной, с охапкой собранных в лесу фруктов. К его удивлению, Анджана не вышла встретить его у входа, как обычно. Позвав её, Кесари заглянул в тёмную глубину пещеры — Анджана сидела, сгорбившись, в тёмном углу. Кесари с беспокойством посмотрел на неё и спросил:

— Анджана, что случилось? Ты выглядишь вялой и больной!

Анджана тяжело вздохнула. Физически я здорова! Я больна душой! Анджана! — Кесари растерянно ахнул.

— Моя подруга Харитаки стала матерью... её малыш так прекрасен! У него восхитительное красное личико!

И это тебя огорчает?

— Мне не жаль, что у Харитаки есть сын — мне жаль себя за то, что у меня его нет!

— печально сказала Анджана. Что мы можем поделать? — в свою очередь вздохнул Кесари. Наша супружеская жизнь оказалась бесплодной.

— Как наш брак может быть истинно полноценным без потомства!

— горестно воскликнула Анджана. Выйди из темноты, Анджана, — мягко сказал Кесари, Давай поговорим на улице. Кесари протянул жене руку. Анджана поднялась. Кесари обнял её за стройную талию, вывел на солнечный свет и усадил на валун. Сидя рядом, он нежно погладил её по голове и терпеливо слушал, как Анджана красочно описывала материнство Харитаки и красоту её новорождённого сына. Давай навестим нашего обезьяньего врача, — утешительно сказал Кесари.

— Я попрошу его дать тебе лекарства, которые помогут тебе забеременеть.

Нет нужды во враче! Анджана! — Кесари изумился её резкости. Нам нужен кто-то могущественнее простого врача, — твёрдо сказала Анджана.

— Завтра утром мы отправимся за даршаном к мудрецу Маатанге.

Божественное спокойствие царило в ашраме мудреца Маатанги. Тяжелый аромат разноцветных цветов наполнял воздух. Анджана и Кесари тихо вошли и увидели мудреца Маатангу, сидящего на возвышении в тени дерева. Сияющий ореол окружал его голову, а глаза были закрыты в глубокой медитации. Анджана, охваченная благоговением, протянула руку, чтобы сорвать цветок и возложить к его стопам. — Анджана! — внезапно раздался предостерегающий голос мудреца. — Не срывай цветок! Анджана вздрогнула от неожиданности и взглянула на мудреца: его глаза оставались закрытыми! Маатанга мог видеть их даже сквозь сомкнутые веки!

Держа жену за руку, Кесари подвел ее к возвышению, где они почтительно остановились перед мудрецом. Мудрец Маатанга открыл глаза и приветствовал пару теплой улыбкой. — Вы пришли спустя долгое время! Подойдите... — Маатанга подозвал их ближе. Анджана и Кесари склонились перед ним в поклоне, коснувшись его стоп в знак почтения. — Да пребудет с вами счастье, — сказал Маатанга. — Анджана, знаешь ли ты, почему я предостерег тебя от срывания цветов? Анджана в замешательстве покачала головой. — В этой ашраме цветы остаются вечно свежими, будто только что распустились — они никогда не увянут! Однажды мои ученики вернулись с обильными дарами фруктов для меня.

Под тяжестью ноши они были покрыты потом. В момент их входа в ашрам капли пота упали с их тел на цветущие растения — и те мгновенно превратились в прекрасные, благоухающие цветы! В моих глазах это не просто цветы: они — живые символы гуру-бхакти — преданности гуру. — Ваши ученики поистине благословенны! — воскликнул Кесари. — Я тоже благословен, Кесари — это удача учителя иметь искренних учеников. — Мудрец повернулся к Анджане. — Давно я тебя не видел, Анджана, — сказал он. — Как поживает твой отец, Кунджара? — Отец здоров... но... — Анджана запнулась и опустила глаза. — Но...? — нахмурился мудрец. — Ну же, Анджана, выкладывай! Я очень привязан к Кунджаре. — Отец печалится, что у нас до сих пор нет детей. — Отец отражает скорбь своей дочери!

— Верно сказано, учитель! — воскликнул Кесари. — Как мы можем быть счастливы без детей? Наша жизнь потеряла смысл. — Свами... — обратилась Анджана к мудрецу. — Да, Анджана, что случилось? — Маатанга взглянул в ее наполненные слезами глаза. Анджана склонила голову, и слезы упали к стопам мудреца. Маатанга возложил ладонь в благословении на ее склоненную голову. — Анджана! Анджана подняла взгляд на него. — Бхагаван, благослови меня сыном, который превзойдет своего отца, Кесари, и деда, Кунджару, в силе и доблести! Мудрец Маатанга усмехнулся. — У меня нет такой силы. Однако я благословлю твои усилия обрести такого сына.

Сегодня утром я думал о тебе. Я хотел благословить тебя и дать совет, как действовать в этом деле. — Бхагаван! — Анджана ахнула от изумления. — Да, Анджана, — сказал мудрец, — я вижу твое будущее внутренним взором. Умилостивь Ваюдеву, также известного как Маха Прана и Мукхья Прана — Великую Жизненную Силу. В своей милости он дарует тебе желанного сына. — О... Бхагаван... — Анджана онемела от радости. — Завтра очень благоприятный день, — продолжил мудрец. — Поднимись на вершину этой горы и начни свое подвижничество. — Он повернулся к Кесари. — Кесари, твой долг — следить, чтобы подвижничество Анджаны не было нарушено.

— Я буду охранять Анджану и ее тапас, — твердо заявил Кесари. Анджана и Кесари сложили руки в намасте, коснулись стоп Маатанги в знак почтения и отправились в путь. На следующее утро Анджана и Кесари достигли вершины горы, где Кесари расчистил место под раскидистыми ветвями дерева. Анджана омылась в ближайшем пруду и почтительно коснулась стоп мужа. Она дала торжественный обет родить сына, наделенного необычайной силой, великим умом, благородством и доблестью, и начала подвижничество, чтобы умилостивить Ваюдеву, бога ветра. Кесари верно собирал фрукты, мыл и чистил их, чтобы Анджана могла поесть. Однако, преданная своему подвижничеству, Анджана не открывала глаз ради еды или воды — фрукты оставались нетронутыми.

Анджана возвысилась над физическими чувствами, забыв о голоде и жажде, и полностью утратила осознание себя. Кесари, завороженный видом аскетичного подвижничества Анджаны, с изумлением наблюдал за ее непоколебимой сосредоточенностью и преданностью. Он размышлял: томление матери по ребенку отцу не постичь до конца! Пока аскеза Анджаны продолжалась непрерывно, в атмосфере внезапно произошла перемена. Легкий бриз, что ласково обвевал их, постепенно превратился в крепкий ветер. Через мгновения он набрал еще большую силу и стал свирепым ураганом. Деревья гнулись под натиском буйного вихря, который с воем носился по горным пещерам и хлестал кустарники.

Огромное дерево, под которым сидела погруженная в подвижничество Анджана, угрожающе скрипело и кренилось, его ветви бешено хлестали вокруг. Встревоженный Кесари молился, чтобы его не вырвало с корнем ураганом. Анджана, пребывающая в трансцендентном состоянии вне времени, пространства и разума, оставалась безучастна к бушевавшему вокруг хаосу. Кесари стоял, пораженный ее сосредоточенностью. Постепенно ураган утратил силу и вновь сменился ласковым ветерком. Яростный рев бури, что сотрясал деревья, животных и саму гору, откатился в лесную глушь. Кесари, укрывшийся в пещере, вышел в затишье и взглянул на Анджану — его супруга по-прежнему пребывала в безмятежном созерцании.

— Поклон первозданной чете! — Ваюдева, бог ветра, простерся перед Шивой и Парвати на горе Кайлаш. — Да пребудет с тобой счастье, — благословил его Шива. — Как поживаешь, Ваю? — Как я могу быть иным, когда ношу в своем чреве величественное теджас Шивы?! — улыбнулся в ответ Ваю. — Величественное теджас Шивы... в твоем чреве? Что ты имеешь в виду, Ваю? — озадаченно спросила богиня Парвати. — Да, матушка, — сказал Ваю, — разве вы позабыли время, когда вы и ваш божественный супруг резвились вместе, приняв облик обезьян? — О... это обезьянье дело! — Шива улыбнулся Парвати с искоркой в глазах. — В тот момент, — продолжил Ваю, — Шива доверил мне свое семя, повелев бережно хранить его в моем чреве.

С того самого дня, я верно несу ваше поручение у себя в голове — а сияние вашего теджаса в своем чреве! — Прекрасно, Ваю, — спросил Шива, — но по какой причине ты завел об этом речь сейчас? — Бхагаван, — объяснил Ваю, — Анджана, дочь воина-обезьяны Кунджары и супруга Кесари, тоже воина-обезьяны, погружена в тапас, умоляя меня о даре сына. Я доволен ее подвижничеством. Я пришел испросить вашего дозволения даровать великий Рудра Вирья добродетельной Анджане. — Безусловно, Ваю, — без промедления согласился Шива. — В прошлом рождении Анджана была апсарой. Она переродилась обезьяной по проклятию Брихаспати.

Анджана несомненно достойна породить сына с моим теджасом. — Анджана, явившая стойкость в своем тапасе, несомненно воспитает ребенка и доведет его до полного раскрытия потенциала, — добавила богиня Парвати. — Иди, Ваю, — повелел Шива, — даровать плод моего теджаса Анджане. — Он продолжил: — Сын Анджаны снискает великую славу и будет известен также как твой сын! — Воистину благословен я! — Смиренно промолвил Ваю, сложив ладони. Кесари вздохнул, глядя на груду нетронутых плодов. Анджана оставалась погруженной в неустанный тапас. Он не ведал, когда завершится ее подвижничество — но будет неуклонно стеречь ее и приносить ей вкусные плоды и мед, надеясь, что она прервет пост.

Помолясь Ваю, богу ветра, о скором исполнении мольбы супруги, Кесари отправился на поиски пищи в лес. Ветер, дувший на вершине, внезапно обрел яростный облик бури и закрутился вокруг Анджаны, остававшейся подобной каменной статуе, нечувствительной к его мощи. Постепенно вихрь утих, превратившись в ласковый ветерок. — Анджана! — прогремел голос, подобный рыканью льва в логовище. Анджана вздрогнула, откликаясь на громоподобный зов, прокатившийся в ее ушах. Ее глаза медленно раскрылись, и она увидела исполинскую фигуру, парящую перед ней. Ее очертания были нечеткими, словно скрытыми легкой вуалью.

Тело тускло поблескивало золотом за мерцающей завесой. Призрак держал на левом плече огромную золотую булаву. Анджана с благоговением уставилась на него. — Анджана, — голос разнесся во всех направлениях от этого божественного, исполинского облика, — Я Ваюдева, бог ветра.

— Владыка... ты услышал мою молитву! — воскликнула в восторге Анджана и смиренно приветствовала бога ветра. — Я доволен твоим безупречным подвижничеством. Ты жаждешь стать матерью. Я сейчас дарую тебе всемогущий теджас. Его могучее сияние охватит твое тело и войдет в священную утробу, чтобы возрасти в ее защитных стенах. В положенный срок он родится сыном, которого ты так мечтаешь нежно прижать к груди». Произнося эти слова, Ваюдева поднял ладонь в благословляющем жесте над Анджаной. Лучи мерцающего серого света исходили от его ладони и затопили все существо Анджаны. В мгновение ока божественное излучение исчезло, впитавшись в ее тело.

— Анджана, — великодушно улыбнулся Ваюдева, — ты родишь сына, несущего в себе частицу Господа Парамашивы. Он будет наделен необычайной силой и умом, станет блистательным воином и мудрецом. Твое имя обретет бессмертие через него. Он прославится как Вайюпутра, Вататмаджа и Марути. Он станет живым доказательством того, что ванара (обезьяна) превосходит нара (человека).

Бхагаван, — проговорила Анджана со слезами на глазах, — я благословенна — моя жизнь обрела истинный смысл. Она сложила руки в почтительном поклоне. В следующее мгновение Ваюдева исчез с грохотом ветра, ворвавшегося в пещеру. Анджана, опомнившись от преображения, огляделась в поисках мужа. Анджана! — услышала она его зов, когда тот возвращался из леса с собранными плодами. Анджана помчалась к нему с радостной вестью. Сменялись времена года. Богиня времени меняла наряды, устраивая непрекращающийся пир для глаз. Бутоны распускались цветами, цветы превращались в незрелые плоды, а затем — в сочные спелые фрукты.

Чрево Анджаны разбухало с каждым днем, подобно растущей луне. Она сияла, как лотосовый бутон, озаренная новой, странной красотой, наполнившей все ее существо. Ее божественная прелесть радовала сердце и взор. Это была превосходящая физическую оболочку трансцендентная красота. Кесари окружал сияющую супругу нежной заботой. На десятый день темной половины месяца Вайшакха, в благоприятный час Анджана родила мальчика. Младенец был золотистого цвета, с красноватым личиком. На его крошечную талию была повязана желтая одежда. Золотые украшения, усыпанные драгоценными камнями, украшали его тельце: сверкающие ожерелья и серьги, браслеты, звенящие на ручках.

Священная нить яджнопавиты была перекинута через плечи. Анджана и Кесари изумились, увидев новорожденного в таком богатом убранстве. Внезапно легкий ветерок, напоенный сладкими ароматами, проник в глубины пещеры. Вслед за ним явился Ваюдева — бог ветра. Анджана и Кесари приветствовали его.

— Бхагаван Ваю, — обратилась к нему Анджана со слезами радости, — твое благословение свершилось. Я стала счастливой матерью мальчика!

И я благословлен, Анджана! — широко улыбнувшись, добавил Кесари.

— Воистину, — улыбнулся им Ваюдева. — Ваш брак достоин подражания!

Он нежно взял младенца на руки.

— Святая сила Господа Шивы воплотилась в вашем сыне. Этот ребенок явит феноменальную мощь. Он прославится как Анджанея, Анджанакумар и Кесаринандан. Как Вайюпутра, Марути и Павани он обессмертит мое имя. Все трое мы невероятно удачливы!

Бхагаван, — умоляюще произнесла Анджана, — будь защитником моего сына.

— Конечно, Анджана: для меня это будет радостью. Никакой вред не коснется твоего сына, пока я, Махапрана, существую!

Ваю нежно поцеловал младенца в лоб и сказал: Назови его Анджанея. Он передал ребенка Кесари, который прижал его к груди. Благословив родителей и дитя, бог ветра растворился в голубом небе. Подобно цветку, источающему аромат по мере расцветания, младенец Анджанея проявлял свою необычайную силу, взрослея. Его проделки непрестанно радовали и восхищали родителей. Время шло. Однажды Анджана и Кесари вышли из пещеры на поиски Анджанеи. Внезапно на них посыпались цветы и незрелые плоды с густой листвы ближайшего дерева. Они подняли глаза и увидели юного Анджанею, сидящего на ветке и покусывающего зеленые фрукты, прежде чем швырнуть их несъеденными на землю.

— Анджанея, сынок! Слезай с дерева, дитя мое! Иди ко мне!

Анджана направилась к дереву, в то время как ее малыш спрыгнул вниз, выкидывая последние надкусанные плоды.

Анджана подхватила ребенка на руки и обняла.

— Ну-ну, сынок... разве можно так обрывать плоды и разбрасывать их?!

— мягко пожурила она. Они невкусные, мама, — скорчив гримасу, ответил Анджанея.

— Потому что они неспелые, сынок. Нужно срывать только зрелые плоды, красного цвета: они вкусные.

О... значит, спелые плоды красные, мама? — с любопытством поинтересовался Анджанея. Да, сынок, — подчеркнула Анджана. — Незрелые плоды зеленые, а спелые — красные. "Тебе следует быть осторожным и не губить плодовые почки и зеленые плоды." "Да, мама," — послушно ответил Анджанея, прежде чем выскользнуть из её объятий и побежать к отцу, Кесари, который держал в руках груду красных плодов. Анджанея стоял у входа в пещеру, провожая взглядом удаляющуюся спину матери. Анджана отправилась в лес собирать еду. Было рассветное время. Восточный горизонт пылал светом, когда восходящее солнце рассыпало первые лучи по земле.

Анджанея завороженно смотрел на играющие в небе краски. Красный шар солнца медленно поднимался над горизонтом. Вдруг на лбу Анджанеи появилась морщинка — восходящее солнце было таким же круглым и красным, как плоды, которые давали ему родители. "Срывай только спелые плоды, красного цвета: они вкусные." Анджанея вспомнил слова матери. Он уставился на восточный горизонт. Спелый красный плод медленно поднимался в небо — от этого сочного зрелища у него потекли слюнки! Анджанея заглянул в пещеру: к своему облегчению, он не увидел там отца, Кесари. Он снова повернулся на восток. Затаив дыхание, он прыгнул в небо, выпрямил хвост и полетел безошибочно, как стрела, к "красному плоду", соблазнительно висящему перед ним.

Прохладный ветер ласкал его лицо, пока он ускорялся и мчался на восток. Он взглянул вниз на густые леса и могучие горы, покрывавшие землю и стремительно убегавшие назад, пока он продолжал свой путь через бескрайние просторы неба. Анджана, занятая сбором плодов для своего любимого малыша, инстинктивно подняла голову и увидела, как он проносится по небу. Она развернулась и в панике побежала к их пещере. Кесари стоял у входа, разинув рот при виде своего сына, летящего по небу. Анджана встала рядом с ним, и ледяной ужас сжал её сердце.

Анджанея продолжал ускоряться, постепенно сокращая расстояние между собой и "красным плодом". Индра, наслаждавшийся великолепным восходом в саду Нандана, ахнул от изумления, увидев маленькую обезьянку, мчащуюся к солнечному диску. Предположив, что какая-то злая сила в облике обезьяны намерена поглотить Сурью, встревоженный Индра немедленно отправился на гору восхода на своем царском слоне Айравате. Божественный архитектор Вишвакарма и стражи восьми направлений последовали за царём девов. Пока Индра и его встревоженная свита спешили, Анджанея опасно приблизился к Сурье. "Обезьяний детеныш! Стой на месте!" — громовым голосом предупредил Индра.

"Развернись и возвращайся, откуда пришел." Юный Анджанея оскалился на Индру, прежде чем равнодушно отвернуться. Индра пришел в ярость от дерзкого неповиновения маленькой обезьяны. В мгновение ока Индра метнул свое оружие, ваджраюдху, в обезьяну, которая была на грани того, чтобы проглотить Сурью. Ваджра ударила Анджанею в челюсть. От чудовищного удара Анджанея рухнул на землю, где и остался лежать без сознания. Ваюдева, бог ветра, пришел в ярость из-за бессердечного поступка Индры, не признавшего и не уважившего родство Ваю с юным Анджанеей. Как посмел Индра атаковать его сына ваджраюдхой? Приняв грубую форму, бог ветра нежно поднял без сознания Анджанею на руки и поспешил в пещеру Кесари.

Войдя в пещеру, Ваюдева намеренно прекратил свое воздействие на три мира — мгновенно ветер полностью стих. В результате живой мир замер и стал неодушевленным. Индра, стражи направлений и все остальные девы застыли, как статуи. Не имея возможности парить на воздушных потоках, птицы потеряли способность летать и замерли в воздухе. Все миры оказались на грани исчезновения, существа задыхались и боролись со смертью от удушья. Брахма, осознавший надвигающуюся катастрофу, поспешил в пещеру Кесари. "Ваю," — спросил Брахма, — "где твой любимый сын?" Он взял мальчика на руки и нежно погладил его правой рукой.

Под божественным прикосновением Творца без сознания Анджанея вышел из комы. "Ваю," — уговаривал Брахма бога ветра, — "отпусти свои животворные ветры и дай мирам жить. Я заверяю тебя, что твой сын в безопасности и останется таковым навеки!"

Покорившись воле Брахмы, Ваюдева выпустил свою силу и оживил три мира. Каждое существо вновь обрело движение и с благодарным облегчением вдохнуло животворный воздух. Брахма призвал Индру, аштадикпалаков и Вишвакарму в пещеру. В то же время там по своей воле появился и Господь Шива. Индра с сожалением посмотрел на глубокий шрам, оставленный на челюсти мальчика его ваджраюдхой, и сказал: "Моя ваджраюдха оставила расщелину на челюсти мальчика, или Хану. Поэтому я провозглашаю, что отныне он будет известен как Хануман. Я дарую Хануману это благословение: он больше никогда не будет уязвим для моей ваджры."

Брахма подошел, чтобы возложить ладонь на голову мальчика. "Моё божественное оружие — Брахмастра, не окажет никакого воздействия на Ханумана. Я дарю ему благословение долголетия. Он станет Чирандживи: бессмертным." Настал черёд Господа Шивы. "Я провозглашаю, что Анджанея никогда не будет ранен моим Трезубцем или Рудра-астрой и Пашупата-астрой". Варуна, бог вод, постановил, что Хануман останется невосприимчив к его силе. Агни, бог огня, даровал Хануману защиту от огня. Кубера, бог богатства, подарил Хануману свою булаву. Остальные девы последовали их примеру и осыпали юного Ханумана благословениями.

Ребёнок, Анджанея, наделённый щедрыми дарами богов, вырос под опекой Анджаны. Кесари обучил его науке борьбы: за невероятно короткий срок Анджанея стал непревзойдённым мастером боя. Когда Анджанея выразил желание изучать священные писания, Анджана сразу же вспомнила о Брихаспати, наставнике богов. "Сын мой, — сказала Анджана, — Брихаспати, гуру девов, это кладезь знаний. Нет такого писания, которого бы он не знал или не мог бы преподать. Более того, он верит в бесплатное обучение для всех. Отправляйся в его ашрам и попроси принять тебя в ученики". Получив разрешение и благословение родителей, Анджанея отправился в обитель Брихаспати.

Брихаспати оторвался от толкования ведического сукта и пристально взглянул на молодого обезьяну, приближавшегося к нему. Анджанея остановился на почтительном расстоянии, сложил лапы в почтительном приветствии и сказал: "Гурудев, мои поклоны. Я Анджанея, сын Анджаны и Кесари. Моя мать, Анджана, посоветовала мне обратиться к вашему преосвященству для получения образования. Прошу принять меня в ученики и даровать мне знание священных писаний." Брихаспати, полуприкрыв глаза, задумался в молчании. Анджана... Анджанея... Пунджикастхала... Анджанея! Да! В прошлом рождении Анджана была Пунджикастхалой!

Когда это осознание пришло к нему, Брихаспати взглянул на Анджанею новыми глазами и с нежностью улыбнулся ему. "Анджанакумар, я ценю твою жажду знания священных текстов, но... я не могу быть твоим учителем." "Гурудев!" — воскликнул Анджанея в недоумении. "Могу ли я узнать причину?" "Я не могу учить тебя, потому что не могу принять тебя в ученики," — заявил Брихаспати. "Почему, гурудев?" — спросил Анджанея. "Умоляю, скажите мне." "Я не могу передавать знание обезьянам," — с сожалением признался Брихаспати. "Гурудев..." — голос Анджанеи дрогнул. "Позволь мне объяснить, Анджанея," — сказал Брихаспати.

"Как бы ни был велик человек, он связан определенными ограничениями и условиями. Это касается и меня. Я не взял в ученики даже собственного сына, Тару. Я не дал ему образования!" Глаза Анджанеи наполнились разочарованием. Брихаспати с сочувствием посмотрел на молодую обезьяну с безупречными манерами и врожденной учтивостью. "Однако," — продолжил гуру богов, — "если есть те, чьи действия ограничены, то есть и те, кто свободен от всех подобных ограничений." "Гурудев, — с надеждой в голосе спросил Анджанея, — "кто они?" В его глазах забрезжила надежда. "Подними взгляд к небу!" Анджанея послушался Брихаспати. "Кого ты видишь, озаряющего светом три мира, Анджанея?" — с улыбкой спросил гуру богов. "Солнце, бога света." "Иди к нему," — посоветовал Брихаспати. — "Ищи прибежища у его стоп."

"Гурудев, вы предлагаете мне отправиться к солнцу на небе?" — растерянно спросил Анджанея. "Да, мой мальчик," — подтвердил Брихаспати. — "Бог света одарит тебя светом знания." Анджанея сложил лапы и поклонился в благоговении. "Да преуспеешь ты в своем стремлении," — благословил его Брихаспати. "Ведь он наставник богов," — сочувственно сказал Кесари своему сыну. "Возможно, поэтому он смотрит свысока на обезьяний род." "Нет, отец," — оставался справедливым Анджанея. "Мы не должны судить того великого гуру ошибочно — его собственный сын, Тара, такой же обезьян, как и мы. Брихаспати отказался обучать и его: сам гуру открыл мне это."

"Хануман, последуй совету Брихаспати," — была непреклонна Анджана. "Отправляйся и попроси Сурьядеву стать твоим учителем." Сомнение затуманило глаза Анджанеи. "Мать, будучи малышом, я попытался проглотить его — я унизил его!" Он тяжело вздохнул. "Возможно, он гневается на меня, мать!" Анджана улыбнулась сыну. "Бхагаван Сурья — царь грах. Его называют родственником всего мира. Его гнев будет мимолетен!" "Что, если обратить его гнев в милость?" — предложил Кесари. "Это прекрасная мысль," — согласилась Анджана. Она повернулась к сыну. "Сначала попроси у него прощения за детскую шалость. Затем смиренно попроси его принять тебя в ученики. Дева-гуру не направил бы тебя к Бхагавану Сурье без веской причины."

"Думаешь, Сурьядева простит меня, мать?" — спросил Анджанея с надеждой. "Конечно, сын мой!" — твердо сказала Анджана. "Он непременно простит тебя — кто знает, может, он даже получил удовольствие от твоей детской выходки!" Анджанея почтительно коснулся стоп родителей. "Благословите меня... Я отправляюсь!" Сурья улыбнулся юной обезьяне, стоявшей перед ним. "Бхагаван, сын Анджаны и Кесари приветствует тебя," — сказал Анджанея, почтительно сложив ладони.

"Хануман?" Анджанея покраснел от смущения. "Бхагаван, по детскому неведению я принял тебя за спелый плод и попытался проглотить. Прости мою глупую поспешность." Сурья взглянул на юношу, стоявшего перед ним на коленях в раскаянии, и улыбнулся с доброй усмешкой. "Я простил тебя тогда же, Хануман. Это была всего лишь детская шалость, не так ли?" "Бхагаван!" — воскликнул Анджанея с облегчением. Его лицо озарилось счастьем. "Тогда прояви ко мне милость — даруй мне знание шастр. Будь моим наставником!" "Хануман, встань, дитя моё!" Анджанея поднялся и стоял, склонив голову в покорности. "Твоё рождение предопределено для великих дел. Твоя сила, позволившая приблизиться ко мне, несмотря на мой жар, невероятна. Хотя ты рождён в обезьяньем роде, ты жаждешь знания шастр: это необычайно и достойно похвалы! Я принимаю тебя как ученика и последователя."

"Бхагаван, я воистину благословен!" "Хануман, я научу тебя восемнадцати дисциплинам, или Аштадаша Видьям — они включают четыре Веды: а именно Ригведу, Яджурведу, Самаведу и Атхарваведу; шесть Анг: Шикшу, Вьякарану, Чхандас, Нирукту, Джйотишу и Кальпу; писания, именуемые Мимансой, Ньяя Шабдой, Дхармой, Артха Аюрведой, Дханурведой и Пураны. "Овладение даже одной из этих восемнадцати дисциплин делает человека выдающимся учёным. Особое внимание я уделю Вьякаране, ибо грамматика — это душа языка. Я сделаю тебя мастером всех девяти грамматик — ты станешь Нава Вьякарана Пандитом." "Бхагаван, я поистине благословен!" "Я также научу тебя искусству произношения, или Шикше.

Я научу тебя безупречному произношению слов и предложений," — продолжил Сурья. Анджанея сложил ладони в безмолвном восторге. "Однако есть одно препятствие." Анджанея вопросительно взглянул на Сурью. "Я должен непрестанно двигаться, чтобы дарить свет и тепло трём мирам. Это значит, что я не могу сидеть на одном месте и передавать тебе знание." Анджанея твёрдо заявил: "Я буду лететь вслед за тобой, пока ты путешествуешь по небу, и получать твои наставления."

Глаза Сурьи расширились от удивления. Медленно по его лицу расплылась восхищенная улыбка. «Если ты действительно совершишь этот подвиг, Хануман, то докажешь, что достоин быть моим учеником! Все зависит от твоей милости, Бхагаван!

— Ты порадовал меня своим примерным послушанием и преданностью. Я передам тебе все науки. С этого момента ты мой ученик. Следуй за мной, и мы отправимся в путешествие познания. Я начну твое обучение с чтения изначальной буквы — Пранавы, которая является отражением Верховного Бога и Наада Брахмы,

сказал Сурья. Торжественным голосом, эхом разнесшимся по бескрайним просторам космоса, бог Солнца произнес: Ом! Анджанея, вдохновленный своим новым наставником, повторил вслед за ним величественный Омкар. С рассвета до заката Сурья безостановочно обучал своего самого талантливого ученика — обладающего беспрецедентной способностью к восприятию. Сурья был впечатлен непоколебимой настойчивостью Анджанеи, который не отставал от стремительного движения своего учителя по небосводу, не позволяя себе ни малейшей передышки и схватывая каждую науку с первого раза. В то же время безупречное послушание и преданность Анджанеи тронули сердце Сурьи.

Следуя за Сурьей по пятам, как его тень, Анджанея завершил свое обучение за невероятно короткий срок. Веды, Веданги, писания и Пураны — все восемнадцать наук вскоре были усвоены его поразительным умом. Благодаря особому вниманию, которое Сурья уделил грамматике, Анджанея овладел всеми девятью важнейшими грамматиками — феноменальное достижение в учености! Прощаясь с любимым учеником, превзошедшим все его ожидания и освоившим все науки, Бхагаван Сурья сказал:

— Твое обучение завершено, Хануман. Передавая тебе знания, я одновременно проверял, насколько хорошо ты усвоил мои предыдущие уроки. И ты с блеском прошел это испытание! Изучение Самаведы пробудило в тебе дремлющий музыкальный талант, и ты станешь мастером пения, сочинения мелодий и создания новых раг. Способ произношения, которым ты овладел, прославится во всех трех мирах.

Сурья протянул руку в благословении.

— Ты можешь идти, Хануман — мое благословение всегда будет с тобой, мой мальчик!

Хануман смотрел на своего божественного учителя со слезами на глазах и сказал:

— Бхагаван, я в неоплатном долгу перед тобой. Я хотел бы предложить тебе вознаграждение как знак моей благодарности учителю. Окажи мне эту честь и назови свою гуру дакшину.

Сурья загадочно улыбнулся ему.

— В свое время ты совершишь великое служение, которое и станет моей гуру дакшиной. Это подношение будет драгоценным для меня, твоего гуру. Ты поймешь это, когда приступишь к этому делу. Будь счастлив, мой мальчик!

Анджанея сложил руки в глубоком почтении перед учителем, щедро одарившим его знаниями и любовью. Так Анджанея успешно завершил свое обучение, — завершил этот эпизод своего повествования Нирвикальпананда.

— Учитель, — с любопытством спросил Шивананда, — какое служение Анджанея совершил впоследствии, чтобы выполнить свою гуру дакшину перед наставником?

— Во время воплощения Шри Рамы Анджанея оказал ему неоценимую помощь.

— Но, учитель, — нахмурившись от недоумения, сказал Шивананда, — как служение Анджанеи Шри Раме может быть гуру дакшиной Бхагавана Сурьи?

Нирвикальпананда рассмеялся.

— Садананда, скажи мне: к какому роду принадлежал Шри Рама?

К солнечной династии, учитель, — не задумываясь ответил Садананда.

— Сурья знал, что целью воплощения Анджанеи было служение аватару Господа Вишну Раме как истинной Стреле Рамы.

Бог Солнца намекнул, что Анджанея принесет ему гуру дакшину, служа Шри Раме, который родится в его роду».

— Это так интересно, учитель, — вздохнул Вималананда. — Есть ли еще случаи, демонстрирующие славу Сурьи?

— Есть, мой мальчик, есть! И Шри Рама в Трета-югу, и Дхармараджа, старший из Пандавов, в Двапара-югу, были облагодетельствованы Сурьей. «В войне на Ланке Шри Рама не мог убить Равану своими мощными стрелами. Не смущаясь, Равана продолжал яростно атаковать Шри Раму, осыпая его в ответ своими стрелами. Потрясённые этой лавиной оружия, грахи сошли со своих предначертанных орбит. Шри Рама оказался перед тяжёлой дилеммой. В тот момент мудрец Агастья посетил поле битвы и объяснил, что неблагоприятное влияние Сурьи стало причиной затруднительного положения Рамы. «Рамачандра, это неблагоприятное воздействие планет мешает твоей победе. Но грахи — лишь слуги Всевышнего, а Ты — Сам Всевышний в облике человека. Вспомни о Своей природе. Я же буду повторять здесь, на поле битвы, мантру.

— сказал Агастья. Шри Рама внял словам мудреца. Пока Агастья повторял святые имена, Рама сосредоточился, и неблагоприятное влияние грах рассеялось, а Сурья озарил его своими благостными лучами. Обретя новую силу, Шри Рама взял лук и вскоре убил демона Равану.» Нирвикальпананда сделал паузу и посмотрел на учеников.

— Учитель, — воодушевлённо сказал Чидананда, — твой рассказ, связывающий судьбу Шри Рамы в Трета-юге со славой Сурьи, восхитителен. Пожалуйста, расскажи нам, как Дхармараджа получил благословение Сурьи.

— Я как раз к этому подхожу, Чидананда, — снисходительно улыбнулся Нирвикальпананда. — Этот эпизод показывает, как Дхармараджа получил дар Сурьи. Проиграв всё в печально известной игре в кости, Дхармараджа в сопровождении четырёх братьев и жены Драупади отправился в изгнание в лес. За ними последовала группа брахманов, преданных Пандавам. Однажды Бхима, Арджуна, Накула и Сахадева ушли вглубь леса, чтобы добыть плоды и съедобные коренья и утолить голод...

С этими словами Нирвикальпананда продолжил повествование. Дхармараджа подошёл к своему гуру, Дхаумье, который отдыхал в тени дерева. Мудрец поднял взгляд и сказал:

— Дхармараджа, почему у тебя такое скорбное лицо? Что-то не так?

Дхармараджа тяжело вздохнул и сел рядом с мудрецом.

— Гурудев, мне больно видеть печальное положение учёных брахманов, включая тебя, которые последовали за нами в лес. Вы заслуживаете почитания как боги на земле... а теперь вы здесь, терпите муки голода и жажды. Я не могу обеспечить вас достойной пищей — мне остаётся лишь предлагать коренья и листья! Что мне делать? Я прошу твоего совета.

Дхаумья задумчиво посмотрел на старшего Пандаву, затем закрыл глаза... его большой палец быстро отсчитывал удары по другим пальцам в стремительных вычислениях. Закончив расчёты, мудрец поднял глаза и встретился взглядом с принцем:

— Дхармараджа, это было зловредное влияние Шани, что толкнуло тебя в игру в кости и заставило поставить все твои мирские владения, включая братьев и жену. В результате ты теперь живёшь в лесу. Здесь тебе приходится сталкиваться с нехваткой пищи. Причина твоих нынешних трудностей — Сурья, царь планет. Сурья не благосклонен к тебе.

Гурудев! — вскричал Дхармараджа, потрясённый этой новостью. Затем на его лице медленно появилась улыбка.

— В таком случае, если бы я смог привлечь благоприятное влияние планет, мне не пришлось бы жить здесь, как нищему.

— Да, Дхармараджа, — одобрительно кивнул Дхаумья. — Человек обязан пытаться исправить неблагоприятное воздействие Наваграх. Ты должен смягчить неблагоприятное влияние грах. Он не просто так был провозглашён Грахараджей — царём грах, не ради формальности. Его считают родственником всех живых существ. Бхагаван Сурья, даровавший знание мудрецу Яджнявалкье и Анджанее, не только податель знания — он также Аннадата: Дающий Пропитание.

— Не только боги, демоны и люди — но и птицы, звери... словом, все живые существа, включая деревья и растения, зависят от Бхагавана Сурьи в своём пропитании. Он также способствует обеспечению водой, необходимой для жизни. Это он испаряет воду и проливает её на миры в виде живительного дождя. Тот, кому посчастливилось испытать великодушие Бхагавана Сурьи, никогда не будет нуждаться в пище.

Дхаумья сказал Дхармарадже: «Обратись к Верховному Господу, повелителю всех грах. Только Его милость может вывести тебя из этого положения». «Как прикажешь, гурудев, — почтительно поклонился Дхармараджа. — Но в чём состоит метод?» «Повторяй святые имена Господа, — ответил мудрец. — Лучшая из всех молитв — мантра. Каждое из этих имён исполнено силы. Это знание передаётся от учителя к ученику из поколения в поколение».

«Значит, святые имена Господа — это достояние поколений», — с восхищением произнёс Дхармараджа. «Да, Дхармараджа, — улыбнулся Дхаумья. — И теперь тебе предстоит унаследовать это бесценное духовное наследие. Повторять святые имена нужно внимательно: понимая их смысл и произнося их чисто, от всего сердца. Когда закончу наставление, омойся в священных водах Ганги и начни повторение. Ранние часы наступающего дня особенно благоприятны для этого.

На рассвете начинай.» Дхармараджа с готовностью кивнул в знак согласия и почтительно сложил ладони перед мудрецом Дхаумьей. На востоке едва проступала заря. Дхармараджа испросил у своего гуру разрешения начать. «Да дарует тебе Господь победу!» — благословил Дхаумья Дхармараджу. Когда солнце взошло над восточным горизонтом, Дхармараджа, стоя по пояс в священных водах Ганги, начал повторять мантру. Понимая смысл святых имён и произнося их безупречно, он полностью погрузился в повторение.

Он не сводил глаз с красного диска солнца, похожего на вермильоновую тилаку на прекрасном челе востока. Сосредоточив всё внимание, Дхармараджа неотрывно смотрел на солнце, раскрывая своё сердце Всевышнему. Через некоторое время его веки сами собой опустились. Теперь он сосредоточился на святых именах, звучавших в его сердце. Он продолжал повторение, не прерываясь. Он не замечал течения времени. Минуты и часы, день и ночь — все грани стёрлись.

"Дхармараджа!" Благозвучный зов его имени достиг ушей Дхармараджи, мягко выведя его из глубин медитации. Его веки трепетно открылись... глаза расширились от удивления перед захватывающей дух картиной, открывшейся перед ним. На фоне лазурного безоблачного неба парила одноколёсная колесница, запряжённая семью зелёными конями. С Аруной на дышле, Бхагаван Сурья восседал в золотой колеснице. Дхармараджа сложил ладони в изумлении. "Дхармараджа, — сказал бог Солнца, — по воле Верховного Господа, чьи имена ты повторял с такой искренностью, я пришёл к тебе. Отныне благосклонное лицо моё всегда обращено к тебе. Я дарю тебе божественную акшая-патру, неисчерпаемый сосуд — любая пища, приготовленная твоей супругой из кореньев и плодов, превратится в четыре вида еды: бхакшью, бходжью, лехью и чошью, чтобы полностью утолить твой голод."

"Я воистину благословен, Бхагаван!" "Подойди, получи неиссякаемый сосуд", — разнёсся голос Сурьи по небу. Дхармараджа послушно протянул руки. В тот же миг в его ладонях материализовался сверкающий медный сосуд. "Бхагаван, как же я счастлив!" — глаза Дхармараджи наполнились слезами радости. "Дхармараджа, моя благодать сделала тебя удачливым. Этот божественный, неиссякаемый акшая-патра утолит голод твоей свиты до конца изгнания. Пусть удача не покидает тебя!" Сурья исчез, и Дхармараджа постепенно вышел из транса. Вознеся безмолвную благодарность Всевышнему, он отправился в свой лагерь в лесу, где Дхаумья и сопровождавшие его брахманы поздравили Дхармараджу с обретением божественного акшая-патры. С того дня пища, приготовленная Драупади, превращалась в четыре вида блюд, удовлетворяя вкусовые рецепторы и желудки Пандавов и их брахманских последователей.

"Дхармараджа, который в трудный час обратился к святым именам Господа, служит примером для всех нас", — сказал Нирвикальпананда. "Учитель, как прекрасно осознавать, что Сурья дарует и знание, и пропитание!" — воскликнул Шивананда с удовлетворением. "Да", — согласился учитель, — "без Бхагавана Сурьи не было бы ни пищи, ни воды для живых существ. На этом мы завершаем нашу беседу о величии Сурьи. Теперь мы перейдём к повествованию о славе следующего грахи — Чандры".

Слава Чандры

"Вот мы и подошли к славе Чандры, который является владыкой лекарственных растений и оказывает сильное влияние на ум, особенно на воду. Мы видим, как океан откликается на прикосновение лучей Чандры в ночь полнолуния — его приливы поднимаются, словно стремясь достичь его в небесах. Это вечное явление категорически подтверждает влияние Чандры на воду." Глаза Шивананды заблестели. "Учитель, я думаю, многие люди в Пураническую эпоху находились под влиянием прекрасной внешности Чандры!" Нирвикальпананда присоединился к общему смеху, а затем продолжил:

"Мы обсуждали этот вопрос несколько раз. Позвольте повторить: 'настоящее' обозначает события текущего дня, а 'история' относится к событиям недавнего прошлого — однако Пураны являются историческими записями, уходящими в глубь времён. Чтобы углубить наше понимание какого-либо понятия или проанализировать образцовый поступок, мы делаем выводы из исторических или Пуранических жизней людей — это устоявшаяся учёная практика. Рассматриваемый нами индивидуум не обязательно должен фигурировать в эпосах, таких как Рамаяна, Махабхарата или Бхагавата. Он может быть персонажем, упомянутым в каком-либо другом литературном произведении."

Ученики кивнули в знак понимания. "Теперь мы рассмотрим индивидуума, который не упоминается в Пуранах, но занимает своё место в более поздней литературе", — сказал Нирвикальпананда. "В каком произведении он фигурирует, учитель?" — спросил Садананда. "Слышал ли кто-нибудь из вас о Брихаткатхе?" Четверо учеников обменялись недоумёнными взглядами, а затем в унисон покачали головами. "Брихаткатха — это настоящий океан литературы. Она была написана древним поэтом Гунадхьей на Пайшачи языке..." "Пайшачи?!" — воскликнул Чидананда. "Кто может понять этот язык?" "Те, кто знаком с этим языком, могут его понять!"

— Нирвикальпананда усмехнулся. "Однако таких людей мало! Чтобы исправить этот недостаток и сделать литературное богатство Брихаткатхи доступным для более широкого круга читателей, некоторые поэты перевели её на санскрит. Перевод Кшемендры — это Брихат Катха Манджари, который не так полон, как оригинал. Однако версия поэта Сомадевы, Катха Сарит Саагарам, изложена в полном объёме." "Мы знакомы с этим названием, учитель!" Чидананда сказал взволнованно. "В Катха Сарит Сагаре есть эпизод, демонстрирующий влияние Чандры на события. Хотя в тексте прямо не утверждается, что влияние Чандры было причиной трудностей, с которыми столкнулся один человек, это логический вывод, который можно сделать из повествования. Неопровержимый факт, что каждое живое существо находится под влиянием Наваграх".

"Ваше объяснение безупречно логично, учитель", — твердо заявил Вималананда. "Любое утверждение или объяснение, не основанное на здравой логике, лишено достоверности", — предостерег Нирвикальпананда. "А теперь давайте выслушаем историю царя Йогананды, правившего своим царством из столицы Паталипутры. Его сын, принц Хираньягупта, был страстным охотником. Однажды принц решил отправиться на охоту..." Когда царь Йогананда совещался со своим министром Сакатаалой и придворным астрологом, в покои вошел Хираньягупта. Царь с любовью улыбнулся своему любимому сыну. Необычайно красивый и могучий Хираньягупта, его единственный сын, унаследовал царственную осанку отца.

"Что привело тебя сюда, Хиранья, сын мой?" — снисходительно спросил царь. "Я прошу твоего разрешения, отец." "Разрешения на что, сын?" "Я планирую отправиться на охоту в лес, отец." "Ты имеешь мое разрешение и благословение", — без колебаний ответил царь. "Возьми с собой большой отряд охотников и..." "Прошу прощения, мой царь, минуточку!" — вмешался придворный астролог. "Да, Ачарья!?" — спросил царь. "В чем дело?" "Согласно его гороскопу, расположение грах неблагоприятно для принца." "Какое значение имеет, что оно неблагоприятно?" — нахмурился Хираньягупта и резко ответил астрологу. "Охота сейчас небезопасна."

"Небезопасна для кого?" — презрительно скривил губы Хираньягупта. "Для меня или для диких зверей?" Царь Йогананда рассмеялся, оценив остроумие сына, и Сакатаала тут же присоединился к веселью своего государя. Царь обратился к астрологу: "Ачарья, принц ведет не военный отряд — неужели нам нужно так беспокоиться о расположении планет!" Астролог стоял на своем. "Умоляю вас понять, мой царь — влияние грах..." "Ачарья!" — крикнул Хираньягупта. "Планеты и их бессмысленное влияние касаются только слабых и тех, у кого нет самоуважения!" "Но, принц..." — возразил астролог. "Я благополучно вернусь с охоты и докажу, что твой необоснованный страх лишен всякой логики — это просто фарс!" Хираньягупта резко отвернулся от астролога и обратился к отцу: "Отец..."

"Удачной охоты, сын мой!" — благословил царь с улыбкой. Когда Хираньягупта вышел, царь улыбнулся астрологу и сказал примирительно: "Ачарья, когда в следующий раз будешь составлять гороскоп моего сына, не забудь учесть его самоуважение!" Однако астролог не разделял легкомыслия царя. Его лицо было серьезным, когда он сказал: "Простите, мой господин, но именно зловредное влияние планет ответственно за упрямство принца и его чрезмерное самоуважение. Повторяю, это неблагоприятное время для охоты." Принц Хираньягупта повел свой охотничий отряд в глубь густого леса. Возбужденный криками диких зверей, он пришпорил коня, жадно высматривая львов и тигров.

Манимый отдаленным ревом животных, он углублялся все дальше в лес, постепенно отрываясь от своих воинов, которые не могли поспеть за стремительной скачкой принца. Безрассудная гонка Хираньягупты вскоре привела к тому, что он заблудился в глуши, без видимых следов. Странно, но, несмотря на постоянные крики, которые он слышал, ни одного зверя не было видно. Конь Хираньягупты продолжал неистовый галоп, не подчиняясь попыткам принца его сдержать. Полуденное солнце достигло зенита, опаляя их своими жгучими лучами. Постепенно конь перешел на рысь, и Хираньягупта почувствовал, что его скакун, как и он сам, изнурен жаждой и усталостью.

Он натянул поводья и прислушался к звукам своего отряда: их не было слышно. Конь, не обращая внимания на поводья, уверенно шел вперед. Хираньягупта понял, что животное инстинктивно движется к воде. Вскоре его слуха достигли желанные крики водоплавающих птиц, и впереди показалось большое озеро. Хираньягупта сошел с коня и позволил уставшему животному подойти к берегу, где жаждущий конь с жадностью стал пить прохладную воду. Принц взглянул на положение солнца, что подтвердило: он заблудился и остался один в лесу. Внезапно его внимание привлек стук копыт. Он резко обернулся и увидел, как его скакун мчится прочь.

Хираньягупта свистнул, подзывая коня. Однако обычно послушное животное проигнорировало зов и скрылось в чаще. Глаза Хираньягупты расширились от ужаса, а по телу пробежала судорога страха, когда он увидел причину бегства своего коня: между двух колючих кустов притаился лев, неотрывно глядя на принца своими голодными желтыми глазами. С глухим рыком, словно предупреждая, хищник неуклонно двинулся к нему, не отводя пылающего взора. Внезапно Хираньягупта осознал, что безоружен — его лук и стрелы остались на сбежавшей лошади! Все мысли о живительной воде исчезли, и принц пустился наутек. Беглый взгляд через плечо показал, что лев уже настигает его!

Хираньягупта вырвался из зарослей: прямо перед ним, словно предлагая спасение, стояло дерево. Принц рванул к нему и в панике вскарабкался по стволу. Сидя на ветке, укрытый густой листвой, он облегченно вздохнул и осторожно выглянул вниз. К его изумлению, лев неподвижно сидел под деревом, жадно глядя вверх с высунутым кроваво-красным языком. Зловещий шелест на ветке привлек его внимание — к нему приближалась огромная черная тень, сминая листву. Это был гигантский черный медведь! Хираньягупта затрясся от страха и покрылся холодным потом. Медведь остановился рядом и уставился в его перепуганные глаза.

Окаменев от ужаса, Хираньягупта переводил взгляд со льва у подножия дерева на медведя на ветке. Его глаза вылезали из орбит... — Не бойся. Как и ты, я залез на дерево, спасаясь от льва. Мы оба в одинаковой опасности, — к его изумлению, медведь заговорил на чистейшем человеческом языке. Хираньягупта не верил своим ушам. — Ты... ты умеешь говорить?! — пробормотал он. — Если люди могут вести себя как звери, скажи — почему звери не могут говорить как люди? — парировал медведь. — Наш общий страх быть растерзанным львиными когтями сделал нас друзьями. Не волнуйся, я тебе не причиню вреда! Принц Хираньягупта облегченно вздохнул и представился новому косматому другу. Медведь подвинулся ближе, подчеркивая их союз. Лев, раздосадованный неудачей, терпеливо замер у дерева, наблюдая за человеком и зверем, уютно устроившимися на ветке.

Солнце село, и лес окутала тьма. Измученный жаждой и голодом, Хираньягупта постепенно сдался усталости и начал клевать носом. Медведь, видя, что принц может упасть во сне, сказал сочувственно: — Хиранья, ты измотан. Положи голову ко мне на колени и спи — я буду стоять на страже. Разбужу тебя в полночь, а тогда отдохну сам. Изможденный принц принял предложение и устроился головой на медвежьих лапах. Медведь обхватил его передними лапами, оберегая от падения. В считанные минуты Хираньягупта крепко заснул и захрапел. Услышав храп, лев поднялся и обратился к медведю: — О царь медведей! Ты наивен!

Этот человек из рода людского. Он не задумываясь станет охотиться на нас. Люди и звери — заклятые враги. Столкни его вниз: я утолю голод, съев его, и уйду, оставив тебя в покое. Ну же — сбрось человека и спаси себя! — Я дал слово защищать его во сне. Не отступлю от обещания. Разве ты не знаешь, что нарушить клятву — великий грех? — твердо заявил медведь. Разочарованный лев прекратил караулить и скрылся в лесу, оставив человека с медведем на дереве. В полночь медведь разбудил принца: — Друг, теперь твоя очередь сторожить — будь осторожен. Лев ушел в чащу, но ни в коем случае не спускайся. С этим предупреждением медведь положил голову на колени принцу и погрузился в глубокий сон.

Часы тянулись медленно. Услышав мягкие шаги внизу, Хираньягупта выглянул. Лев вернулся — и снова смотрел на него немигающим взглядом. — О принц, я сохраню тебе жизнь, если ты выполнишь мое условие: утоли мой голод. Послушай: столкни медведя вниз. Я съем его и уйду, а ты утром спокойно отправишься домой. Хираньягупта изумленно уставился на льва. Оказалось, и он умеет говорить! — Если не согласишься, предупреждаю: я буду сидеть под этим деревом хоть сто дней. Не уйду, пока не съем либо тебя, либо медведя — выбирай!

Хираньягупта задумался. Затем: «Ты обещаешь оставить меня в покое? Сдержишь свою часть договора? Я — царь зверей! — высокомерно заявил лев. Цари не берут своих слов назад. И зверь торопил принца:

— Ну же! Медведь крепко спит — скинь его с ветки немедленно!

Хираньягупта быстро соображал. Он рассудил так: медведь — дикое животное, рано или поздно он станет добычей льва — если не сегодня, то в другой день. Ему суждено быть съеденным львом. Тогда как, пожертвовав медведем, он спасёт собственную жизнь. В конце концов, выживание — главный инстинкт человека! Решившись, Хираньягупта расправил плечи и сильно толкнул мирно спящего медведя. Однако тот мгновенно проснулся и инстинктивно уцепился за ветку, спасая себя. Устроившись надёжно на дереве, медведь с презрением уставился на Хираньягупту.

— Негодяй! Ты показал всю подлость своей натуры. Ты опустился так низко, что предал товарища ради спасения собственной шкуры. Но я не отдам тебя льву. Я накажу тебя за предательство проклятием: да сойдёшь ты с ума!

Лев продолжал ночную вахту долгие часы. На рассвете разочарованный зверь сдался и ушёл. Медведь слез с дерева и скрылся в джунглях. Хираньягупта остался на дереве. Когда проклятие медведя подействовало, он разорвал одежду в клочья и спрыгнул вниз. Он бесцельно бродил по джунглям, дико жестикулируя сам с собой. Обыскав лес в тщетных поисках Хираньягупты, охотничья свита принца в отчаянии вернулась в Паталипутру. Дни превращались в недели, недели — в месяцы. Царь Йогананда продолжал отправлять поисковые отряды в лес и соседние страны. Каждый возвращался с пустыми руками, не сумев найти даже намёка на местонахождение пропавшего принца.

Обезумевшие от горя царь и царица наконец потеряли надежду и смирились с тем, что их единственный сын и наследник больше не живой. Дворец окутала мрачная пелена. Затем однажды у ворот Паталипутры появился безумец, не способный говорить, и попросил впустить его. По счастливой случайности один из стражников узнал в нём долго пропавшего наследного принца. Солдаты быстро проводили его в царский дворец. Царь и царица обрадовались возвращению сына, но их сердца разрывались при виде его жалкого состояния. Царь Йогананда приказал придворным лекарям срочно заняться лечением принца. Однако после долгих недель лечения Хираньягупта не показывал никаких признаков улучшения: он оставался немым и безумным. Убитый горем царь Йогананда созвал совет с министром Сакатаалой, лекарем и придворным астрологом.

— Мой царь, — доложил лекарь, — я лечил принца последние шесть месяцев. Помимо собственных методов, я консультировался с учёными лекарями соседних стран и пробовал прописанные ими лекарства — всё без толку! Сильнодействующие снадобья, которые я даю принцу, растворяются без следа, как асафетида в океанской воде.

Ты мог бы хотя бы попытаться вернуть ему дар речи, — упрекнул царь Йогананда.

— Государь, — заверил врач, — я испробовал все возможные средства, чтобы вылечить его немоту. В часы бодрствования я подвергал принца различным процедурам, призванным заставить его заговорить.

Лекарь извиняющимся тоном добавил:

— Честно говоря, прошу прощения, но я дошёл даже до варварского метода — прижигал его раскалённым железом, но он не издал ни звука!

Невероятно! — воскликнул Сакатаала.

— На основании реакции на лечение и моего опыта я вынужден заключить, что принц страдает необратимым хроническим расстройством речи. Он нем, государь — и это не обет молчания!

Царь Йогананда вздохнул и в отчаянии опустил голову. Затем он повернулся к придворному астрологу. Ачарья, ты изучил гороскоп принца?

— Да, мой царь, — подтвердил астролог. — Я тщательно и долго изучал его гороскоп и неделями производил расчёты. В итоге должен признать, что не могу постичь причину недуга принца — ни предсказать его длительность или течение.

Ачарья не удержался от добавления:

— Если позволите напомнить царю, в тот роковой день я высказывался против охотничьей вылазки принца...

Царь Йогананда резко оборвал его:

— Любой, у кого есть календарь, смог бы сделать такое предсказание, ачарья — нам не нужен придворный астролог, чтобы услышать это!

— Буду откровенен, мой царь, — признался астролог. — Моих познаний в астрологии недостаточно, чтобы выявить причину состояния принца.

— Ачарья Вараручи был мастером давать советы в таких делах, — укорил царь своего астролога. — Гороскоп, который ты изучал, основан на его безошибочных расчётах!

Придворный астролог сложил руки в благочестивом жесте и возвёл глаза к небу.

— Ачарья Вараручи был астрологом и астрономом, не имеющим себе равных! Он был высшим авторитетом в обеих этих науках! Он был непревзойдённым учёным — более того, я бы сказал, что он был мужским воплощением самой богини Сарасвати! Не может быть и речи о сравнении этого видьяна с моей скромной персоной. Наше несчастье, что он скончался!

Король, с трудом сдерживая гнев, резко сказал: Хорошо, ачарья, можете идти! Астролог поднялся и удалился.

— То, что сказал астролог, абсолютная правда, махарадж,

сказал Сакатаала.

— Ачарья Вараручи мог постигать прошлое, настоящее и будущее: будь он сейчас с нами, он без труда выяснил бы причину несчастного состояния принца.

Король Йогананда молча кивнул.

— Он мог бы предложить подходящие меры для излечения речевого расстройства и безумия принца.

— Вараручи, со своим знанием прошлого, настоящего и будущего, сам канул в прошлое, министр!

— вздохнул Йогананда.

— С позволения, мой господин, — сказал министр, — это была наша собственная ошибка.

— Да, да, — пробормотал король, — я полностью признаю, что это было моё ошибочное суждение!

Вы слышали об ачарье Вараручи? — сделал паузу Нирвикальпананда, обращаясь к ученикам.

— Мы знакомы с его именем, но мало что знаем о нём, учитель. Пожалуйста, расскажите нам больше!

— Хорошо, — сказал Нирвикальпананда и продолжил. — Вараручи, король Викрамарка, Бхатти и Бхартрихари были двоюродными братьями. Они родились от одного отца, который женился на четырёх женщинах из разных каст. Вараручи был рождён от жены-брахманки, а Викрамарка — от кшатрийки. Мать Бхатти была вайшьей, а Бхартрихари — шудрянкой. «Вараручи стал знатоком священных писаний: знание Вед, Пуран, грамматики и математики было у него на кончиках пальцев. Он был непревзойдённым астрологом. На основе расчётов положений наваграх он мог точно предсказывать прошлое, настоящее и будущее. В то время он был единственным выдающимся учёным, сведущим как в астрологии, так и в астрономии.

— Его мастерство в составлении и чтении гороскопов не уступало Брихаспати, наставнику богов. Помимо предсказания событий на основе изучения гороскопа человека, Вараручи также обладал удивительной способностью: по расположению наваграх в определённый момент времени он мог воспринимать и описывать все физические особенности человека. Этот необычайный дар стал угрозой для его жизни. Вараручи был придворным астрологом короля Йогананды. Король высоко ценил его.

— Тогда почему король приказал его казнить, учитель?

— Садананда горел от любопытства. Однажды ко двору короля Йогананды прибыл известный художник. Король заказал ему портрет королевы. Король и королева были восхищены работой художника, которая была точной копией королевы. Однажды утром, в отсутствие короля и королевы, Вараручи оказался в зале, где был выставлен портрет. Осматривая его, астролог заметил, что на портрете отсутствует маленькая родинка на нижней части живота королевы. Желая исправить этот недостаток, Вараручи дорисовал родинку на нужном месте и ушёл. «Позже, к своему ужасу, король заметил родинку, которой раньше не было. Деликатные расспросы служанок в покоях королевы выявили, что изменение было делом рук ачарьи Вараручи.

«Король Йогананда пришёл в ярость: как Вараручи мог знать об этой маленькой родинке на интимной части тела королевы, которую могли видеть только он сам и его жена? Был ли он глуп, доверяя Вараручи и предоставляя ему неограниченный доступ в покои королевы? Был ли астролог тайным подглядывающим — шпионил ли он за королевой во время своих частых визитов? «В глазах короля Йогананды проступок Вараручи был непростительным преступлением. Король вызвал своего министра, объяснил детали развращённости астролога и приказал Сакатаале обезглавить Вараручи. На самом деле Вараручи не видел родинку на животе королевы: на основе изучения расположения планет в момент её рождения он мысленно представил, что такая родинка должна быть в этом месте. Нирвикальпананда сделал паузу.

— Какая ирония, учитель! — воскликнул Чидананда. — Вараручи был убит из-за проявления своего же астрологического дара!

Но, учитель, — задумчиво спросил Шивананда, — почему у ачарьи Вараручи не хватило благоразумия и такта, чтобы избежать разглашения интимных деталей анатомии королевы на всеобщее обозрение?" "Сам министр Сакатаала задал этот вопрос Вараручи перед казнью. Астролог просто ответил: 'влияние грах'. Вараручи объяснил, что именно зловредное влияние планет побудило его без необходимости вмешиваться в портрет королевы. Он категорично заявил, что Наваграхи являются основными катализаторами всех мыслей и поступков. Оставим это и продолжим нашу историю." Нирвикальпананда подхватил нить повествования Вараручи.

"Как я сожалею, что в порыве наложил на Вараручи смертный приговор," — сокрушался король Йогананда перед своим министром. "Ваше величество: вы упрекаете себя?" — спросил Сакатаала с загадочной улыбкой. "Да," — подтвердил король. "Если бы ачарья Вараручи был жив, он бы нашел причину плачевного состояния принца." Он уныло подпер подбородок рукой и погрузился в отчаяние. "Что поделаешь, всё предопределено судьбой, уготовано волей Божьей." "Если позволите, ваше величество... прикажете привести ачарью Вараручи сюда?" — спросил Сакатаала. "Что?!" — ахнул король. "Ты можешь воскресить обезглавленного Вараручи?!"

"Ваше величество," — осторожно пояснил министр. "В тот день вы позволили гневу и унижению затмить ваш разум. Пренебрегши основной заповедью мудрости — семь раз отмерь, один отрежь — вы вынесли Вараручи суровый приговор. Зная ачарью Вараручи хорошо, я допросил его и принял его объяснение. От вашего имени я осмелился смягчить его приговор: вместо казни я тайно заключил его в подземную камеру."

"Ты хочешь сказать... что Вараручи жив?" "Да, мой господин! Если вы его помилуете, я немедленно приведу ачарью сюда." "Помиловать? Сакатаала, я сам горю нетерпением вымолить прощение у ачарьи за свою поспешную глупость!" — воскликнул король Йогананда. "Прошу, приведи его сюда со всеми подобающими почестями." "Ачарья," — сказал раскаявшийся король, — "прости мне мою поспешность в суде и благослови меня." "Да исполнятся все твои желания!" — благословил Вараручи. Он продолжил: "Королева мне как родная сестра. Как физические, так и душевные черты можно определить с помощью астрологических расчетов, основанных на гороскопах и расположении грах. Именно так произошло с портретом королевы. Из-за неблагоприятного влияния планет в тот момент я неосмотрительно изменил картину: такой поступок был мне недостоин. Я получил заслуженное наказание. Вы были всего лишь орудием в руках судьбы!"

"Твои слова свидетельствуют о твоем великодушии, ачарья!" — сказал король. "Нам повезло вновь обрести тебя." Он повернулся к министру. "За это спасибо мудрому Сакатаале." "Хотя я выражаю глубочайшую благодарность нашему ученому министру, я должен подчеркнуть один момент," — умиротворенно улыбнулся Вараручи. "Когда король приговорил меня к смерти, расположение планет не благоприятствовало такому исходу. Вот почему наш способный министр был вдохновлен сохранить мне голову!" Король Йогананда криво улыбнулся. "Для тебя всё предопределено расположением грах!" "Безусловно," — подчеркнул астролог. "Милость или немилость — всё зависит от влияния планет."

"Позвольте мне проинформировать вас: принц Хираньягупта, наш единственный наследник, пропал во время охоты. Он вернулся после долгого отсутствия, таинственно лишившись дара речи — хуже того, он также лишился рассудка." Голос короля дрожал от горя. "Ачарья, умоляю тебя: изучи гороскоп нашего сына и предложи средство." Королева быстро поднялась. "Я сейчас принесу гороскоп Хираньи, ачарья." "В этом нет необходимости, моя королева," — успокаивающе улыбнулся Вараручи.

"Все три царских гороскопа навсегда запечатлены в моей памяти. Дайте мне мгновение..." В зале воцарилось напряженное молчание, полное ожидания. Вараручи прикрыл глаза, сосредоточившись — его ловкие пальцы быстро перебирали в счете. Астролог открыл глаза и посмотрел на своих трех внимательных слушателей. "Чандра, находясь во враждебном положении, обратил свой зловредный лик к нашему принцу. Неблагоприятное влияние Чандра грахи опустошает разум Хираньягупты: в этом причина его безумия." Король Йогананда и королева тревожно переглянулись. Вараручи продолжил: «Проклятие лесного существа еще более усилило неблагоприятное влияние Чандры. Лесное существо? Что бы это могло быть, Ачарья? Йогананда нахмурился.

— Согласно гороскопу принца, это животное, покрытое густой черной шерстью.

По вашему описанию выходит, это медведь, Ачарья, задумчиво сказал Сакатаала. Да, — согласился Вараручи.

— Мое астрологическое видение также указывает на медведя.

Но это же нелепость! — фыркнул царь.

— Невероятно! Как может бессловесное животное налагать проклятие?!

— В этом обширном творении, о мой царь, существует бесчисленное множество невероятных феноменов, — спокойно ответил Вараручи. — В моих расчетах нет места ошибке. Когда принц поправится, он сам подтвердит мою теорию.

— Ачарья, скажите нам, как излечить безумие моего сына,

— попросил Йогананда.

— Есть лишь одно лекарство: мы должны изменить влияние Чандры с враждебного на благоприятное. Для этого нужно обратиться к Верховному Господу, повелителю всех грах, и повторять мантру.

Ачарья, у меня есть сомнение... — царь Йогананда сказал неуверенно. Да, Махарадж? Ранее вы могли определить родинку на теле царицы, основываясь на орбитах грах. Теперь вы определили причину недуга принца тем же способом. "Пожалуйста, скажите мне, как это возможно?" "Помимо точного положения Наваграх и их орбит, необходимы безупречные математические расчеты, интуитивное восприятие и беспристрастная логика. Удивительный человеческий мозг способен хранить и обрабатывать огромные объемы информации. Три фактора, которые я упомянул, составляют основу знания прошлого, настоящего и будущего — в священных писаниях такое знание называют Трикаладжнята."

"Очень интересно", — с восхищением сказал царь. "Теперь, пожалуйста, посоветуйте, как мы можем нейтрализовать пагубное влияние Чандра-грахи." "Конечно, Махарадж, — сказал Вараручи. "Пусть вы и царица каждый день с верой повторяете мантру у постели принца. Когда сердце очистится, принц вернется в свое обычное состояние." Нирвикальпананда улыбнулся своим ученикам, которые смотрели на него, затаив дыхание. "Следуя совету ачарьи Вараручи, царь Йогананда и царица повторяли мантру. Сила святых имён в сочетании с чистой любовью родителей сотворила чудо.

Принц Хираньягупта излечился от обоих недугов, мучивших его месяцами. Вернув рассудок и дар речи, принц рассказал о своих страшных переживаниях в лесу. "Царь Йогананда и министр Сакатаала щедро восхваляли ачарью Вараручи за глубину его внутреннего видения, основанного на обширных астрологических знаниях." "Учитель, — спросил Садананда, — были ли другие эпические персонажи, на которых повлияло пагубное воздействие Чандра-грахи?" "Таких людей, несомненно, было бесчисленное множество, Садананда, — сказал Нирвикальпананда. — Опытные астрологи интерпретируют повседневные события в жизни людей с учетом влияния Наваграх. Чтобы углубить наше понимание этого, мы изучили мощное влияние Чандры. Теперь давайте рассмотрим величие Куджи, третьей грахи."

Слава Куджи

"Согласно писаниям, Куджа, третья из грах, рожденная из капли пота Господа Шивы, проявляет свою силу в войнах и приобретении земли. В знак признания этого он также известен как Юддха-карака и Бху-карака на санскрите. Куджа оказывает особенно значительное влияние на единство и взаимопонимание между супругами в браке." "Учитель, — сказал Шивананда, — расскажите нам историю о человеке, который приобрел землю под благотворным влиянием Куджи."

Вначале, — сказал Нирвикальпананда, — позвольте мне прояснить, что нет конкретных упоминаний о каком-либо человеке, получившем имущество благодаря вмешательству Куджа. Однако, анализируя определенные события в жизни человека, можно прийти к логическому выводу, что именно влияние Куджи — благотворное или зловредное — определило ход этих событий. Этим мы сейчас и займемся. — Кто же был этот человек, учитель? — с нетерпением спросил Чидананда. — Не один, а двое! — улыбнулся Нирвикальпананда. — Оба они фигурируют в нашем знаменитом эпосе Рамаяна. Один — главный герой, а другую... как бы сказать... персонажа, которому не воздали по заслугам.

Я говорю о Господе Шри Раме и о жене Лакшманы — Урмиле. Некоторые астрологи полагают, что и Сита находилась под влиянием Куджа. — Довольно неожиданно слышать, что Куджа оказывал влияние на жизни таких знаменитых личностей, — удивился Вималананда. — Здесь нет ничего удивительного, Вималананда, — сказал Нирвикальпананда. — Очевидно, что эти персонажи Рамаяны столкнулись с неисчислимыми трудностями из-за неблагоприятного влияния Куджа. Позвольте мне еще раз прояснить... — Телугуский эпос Ранганатха Рамаяна утверждает, что уникальное положение семи грах в тот момент повлияло на рождение Рамы. Ведь это было не обычное рождение — это было начало воплощения Шри Махавишну в образе Шри Рамы!

Так что можно с уверенностью сказать, что рождение Шри Рамы было предопределено и сформировано положением грах. — Кроме того, нам известно, что Шри Рама смог убить Равану только после того, как прочитал Адитья Хридаю во славу Сурьи по наставлению мудреца Агастьи. Это... — Да, учитель, — вмешался Чидананда. — Вы касались этого в своей беседе о славе Сурьи. — Таким образом, мы уверены, что Рама находился под влиянием грах как в момент своего рождения, так и в конце войны на Ланке. Логично предположить, что грахи продолжали оказывать на него и благотворное, и зловредное влияние в течение всей его жизни.

Каждое физическое тело есть сочетание панчабхут и по праву называется панчабхутикам: пять бхут, или элементов — земля, вода, огонь, воздух и эфир. Это сочетание справедливо даже для божественных воплощений в человеческой форме. Следовательно, божественные аватары также подвержены мукам голода и жажды, переживают трудности и горе, как и любой другой человек. Поэтому воплощения Верховного Бога также подвластны влиянию Наваграх."

— Учитель, ваше объяснение дало нам новое понимание силы Наваграх1. — восхитился Чидананда. — Да, теперь мы понимаем, что каждое живое существо без исключения подвержено влиянию Наваграх. Давайте теперь проанализируем жизни Рамы, Ситы и Урмилы в свете этого неоспоримого факта. — Лакшмана решил служить своему брату и невестке во время их лесного изгнания. Урмила тоже предложила сопровождать их, но Лакшмана отказал ей, оставив в Айодхье. Как и её муж, Рамаяна тоже проигнорировала Урмилу! Урмиле пришлось пережить четырнадцать долгих лет разлуки с мужем, пока Лакшмана не вернулся из добровольного изгнания и войны на Ланке.

— Разве не говорится, что Урмила пребывала в глубоком сне все эти четырнадцать лет, учитель? — спросил Садананда. — Да, — ответил Нирвикальпананда, — Урмиладеви Нидра — «Сон Урмилы Деви — популярная телугуская песня. Однако мы не знаем наверняка, что Урмила спала все эти годы вынужденного одиночества. Мы знаем лишь, что она страдала от мук разлуки с любимым мужем. — Болезненная разлука Урмилы с мужем, несомненно, была результатом неблагоприятного влияния Куджа-грахи. Подобным образом Рама и Сита также испытали на себе зловредное воздействие Куджа. Сита была разлучена со своим господином; в случае Рамы эти трудности усугубились опасностями войны с демоном Раваной.

— Таким образом, мы можем заключить, что неблагоприятное влияние Куджа стало причиной долгой разлуки Урмилы с мужем, разлуки Рамы с Ситой и его войны с Раваной, — заметил Чидананда. Нирвикальпананда усмехнулся. — Очевидно, если бы Куджа благосклонно взирал на Шри Раму и Ситу, они не были бы разлучены, и Раме не пришлось бы проходить испытание войной на Ланке. То же самое касается и Урмилы." Он сделал паузу. "Поскольку всем нам знакома история Рамаяны, я не стану углубляться в неё дальше. Ограничусь указанием на ключевые эпизоды, подчёркивающие силу и величие Куджи." "Да, учитель," — согласился Вималананда, — "нет нужды вдаваться в подробности Рамаяны. Давайте перейдём к славе Будхи." "Хорошо," — сказал Нирвикальпананда, — "послушаем о величии Будхи."

Слава Будхи

"Будха — это граха, дарующий мудрость, интеллект и мастерство. Он владеет липью — письменностью. Он наделяет знанием математики и поэтическим даром. Его влияние распространяется и на другие схожие области, но сейчас ограничимся повествованием о его даре разума и знаний. "Среди всех выдающихся мыслителей, которых Будха одарил необыкновенным умом и мудростью, Панини занимает особое место.

Именно он даровал жителям Бхараты Панинию, всеобъемлющую теорию санскритской грамматики. Этот грандиозный труд из восьми томов также известен как Аштадьяя. "Учитель," — спросил Вималананда, —"Махариши Патанджали создал толкование к грамматике Панини, не так ли?" "Да, дитя моё," — одобрительно сказал Нирвикальпананда. —"Махабхашья", комментарии Патанджали к Паниние, величайшее толкование всех времён. Лингвисты считают Панинию уникальным трудом: всеобъемлющим, логичным и повсеместно признанным. По сути, это не просто трактат о грамматике, а целая наука о языке. "Панини, автор этого непревзойдённого труда, в детстве был тугодумом.

Более того, настолько непонятливым, что многие учителя отказывались брать его в ученики! Он родился в Шалаатуре, деревне близ города Паталипутра. Достигнув подходящего возраста, к его глубочайшему разочарованию, все деревенские учителя, к которым он обращался, отвергли его. Панини отправился в Паталипутру в поисках наставника. Там он услышал о прославленном гуру Варшаачарье, содержавшем гурукулу паатасалу в городе. Говорили, этот учитель мог сделать учёного даже из невежды. Панини пришёл в ашрам Варшаачарьи, рассказал о своей жажде знаний и о неудачах в поисках наставника. Он умолял гуру принять его и дать образование.

Тронутый грустным рассказом, Варшаачарья проникся его рвением. Полагая, что страстное желание учиться превратит Панини в учёного, он взял его в ученики и начал обучение. "Однако вскоре, к великому огорчению Варшаачарьи, стало ясно: его вера в Панини была ошибочна. Тот явно не обладал ни способностью понимать, ни памятью, отставая даже от младших учеников. Сменялись сезоны и годы — но Панини не делал успехов. Варшаачарья позволил ему остаться в ашраме по двум причинам: беззаветная преданность гуру и упорство в обучении. Однако в конце концов он вынужден был признать: упорство Панини лишь заставит его потратить остаток жизни на тщетные попытки. Однажды гуру призвал его для беседы наедине." Нирвикальпананда продолжил повествование.

Панини почтительно коснулся стоп учителя и встал перед ним со сложенными ладонями. Варшаачарья внимательно взглянул на его лицо: "Панини, знание — великая ценность. Но время — ещё большая! Жизнь человека ограничена. К моему сожалению, я пришёл к выводу: какие бы усилия ты ни прилагал, знания недоступны твоему уму. И тебе давно стоило это понять. Ты явно неспособен учиться — ты лишь губишь здесь драгоценное время." "Учитель, мне неважен бег времени: мне нужно знание!– Панини почтительно настаивал. В голосе Варшаачарьи прозвучала жалость: — Я знаю об этом, Панини. Но жизнь не стоит растрачивать на безнадежные попытки.

Каждый человек должен стремиться к величию — с образованием или без. Иди в мир, выбери себе ремесло и проживи жизнь плодотворно. — Учитель... — голос Панини прервался от горя. — Панини, ты стал посмешищем среди учеников, которые куда младше тебя. Под угрозой и моя репутация, ведь я не смог сделать из тебя учёного. Ты должен взяться за дело, соответствующее твоим способностям, и прожить жизнь с пользой. С завтрашнего дня ты больше не часть этого ашрама! — Варшаачарья вынес свой окончательный вердикт и вышел из комнаты. Панини проводил учителя взглядом, полным слёз. Той же ночью жена Варшаачарьи сказала: — Свами, я слышала, что ты велел Панини покинуть ашрам.

Он любит и уважает нас, как родных родителей. Неужели ты не можешь переменить своего решения? — Видно, так решил сам Брахма: Панини не суждено получить образование. У него просто нет способностей к учёбе — он не может ни понять уроки, ни запомнить их. Я постоянно в ярости: либо ругаю Панини за его неспособность чему-либо научиться, несмотря на все мои старания, либо браню других учеников за насмешки над ним! Такое положение дел никуда не годится. — Варшаачарья твёрдо продолжил: — Завтра утром накорми Панини, дай ему денег на дорогу и проводи.

На следующее утро, как и велел Варшаачарья, Панини подошёл к нему с тяжёлым сердцем и ногами. В последний раз он склонился в поклоне перед своим гуру. Варшаачарья благословил его: — Дитя моё, не печалься. Первый долг человека — заботиться о теле, ибо только через тело можно чего-то достичь. Оставь свою одержимость учёбой и живи счастливо! Со слезами на глазах попрощавшись с товарищами, Панини направился во внутренние покои обители, чтобы проститься с женой учителя. Слёзы Панини текли на её ноги, когда он поклонился гурупатни. Она нежно подняла его и взглянула в глаза. С любовью вытирая его слёзы, не обращая внимания на свои собственные, она утешила его: — Дорогой Панини, не истолковывай в дурную сторону решение учителя.

Просто ты не способен учиться — а мой муж не способен научить тебя. — Матушка, — с трудом сдерживая горе, спросил Панини, — если даже великий учитель, такой как сам Варшаачарья, не может даровать мне благословение знания, то кто же сможет? Жена учителя улыбнулась и сказала: — Панини, есть учитель куда более великий, чем твой гуру Варшаачарья! Он — Гуру всех гуру! — Матушка?! — воскликнул Панини. — Да, Панини, есть вселенский гуру, создатель четырёх Вед, шести Анг, священных писаний и Пуран. Это не кто иной, как сам Господь Шива! Иди в Гималаи и соверши тапас, чтобы умилостивить его. Умоляй его даровать тебе благословение знания.

— Матушка, — дрожащим голосом произнёс Панини, — ты правда советуешь мне это? — Иди, Панини, — убедительно сказала жена учителя. — Я уверена, ты обретёшь благословение Господа Шивы. Читай священную Панчакшара-мантру с усердием, полностью погрузившись в суровый тапас. Панини вытер слёзы и почтительно коснулся ног жены учителя, произнеся: — Матушка, я вернусь, обретши богатство знаний! — Пусть победа будет за тобой! — благословила его жена учителя, касаясь ладонью его склонённой головы.

Панини начал суровый тапас в Гималаях. Отрекаясь от пищи и воды, он полностью погрузился в непрерывное и благоговейное чтение Панчакшара-мантры. Он не замечал, как снег копился и замерзал вокруг него. Вращались колёса времени. Таял замёрзший снег, превращаясь в ручьи, которые омывали его неподвижное тело — Панини оставался безучастным к смене времён года. — Панини! — громоподобный голос прогремел в небесах. Веки Панини дрогнули и медленно раскрылись. Перед ним стояло благодатное обличие Господа Шивы! — Бхагаван! Господь Шива! Вселенский Гуру! — голос Панини дрожал от восторга. — Знание! Знание!

Умоляю тебя — даруй мне благословение знания! С сочувствием сказал Господь Шива: — Панини, на пути к твоему желанию есть препятствие. Пока это не будет устранено, я не могу даровать тебе благословение." "Бхагаван..." "Позволь мне объяснить природу этого препятствия", — с улыбкой сказал Господь Шива. "Это пагубное влияние Будхи. Будха, четвёртый из Наваграх, относится к тебе неблагосклонно. Его негативное воздействие должно сначала превратиться в благосклонность..." "Бхагаван..." — попытался прервать его Панини. Шива остановил его поднятой рукой. "Я знаю, что ты хочешь сказать. Однако у каждого бога есть своя определённая власть и обязанности.

Я не стану менять влияние Будхи на тебя: это ты должен смягчить его, обратившись к Верховному Господу. Когда это свершится, я одарю тебя знанием". Панини склонился к стопам Господа Шивы. "Как повелеваешь, Бхагаван!" "Да проявит Будха к тебе великодушие!" — с этими словами Господь Шива поднял руку в благословении и исчез. Не теряя ни мгновения в исполнении воли Шивы, Панини начал непрерывно повторять мантру. Его сосредоточенное, суровое покаяние достигло наивысшего накала — и тогда Будха явился перед ним. Проливая слёзы, Панини попросил Будху снять с него неблагоприятное влияние. Будха мягко промолвил: "Панини, моё неблагоприятное влияние было следствием твоих деяний в прошлой жизни.

Твоё покаяние принесло плоды. Ты овладеешь всеми искусствами. Сам Господь Шива станет твоим гуру!Я благословлен, Бхагаван! Да пребудет с тобой удача! Молись Господу Шиве! — сказал Будха и исчез. Исполненный новой энергии и уверенности, Панини вознес молитвы Господу Шиве. Почти сразу же Шива предстал перед ним, озаренный сиянием заходящего солнца. Бхагаван, умоляю, даруй мне знание, — с почтением попросил Панини. Господь Шива сказал:

— Панини, сосредоточься на звуке моей дамару. Запомни эти звуки.

Движения руки Господа Шивы были молниеносны, когда звук его дамару разнесся по спокойным сумеркам Гималаев. Прерываясь многозначительными паузами, барабан прозвучал четырнадцать раз, издав четырнадцать различных звуков. Ананкилы на ногах Шивы весело звенели в мелодичном сопровождении, пока он танцевал под ритм дамару. Господь Шива прекратил свой Ананда Тандав и улыбнулся потрясенному Панини.

— Панини, ты услышал музыку моей дамару и моих ананкил. Звуки ананкил составляют значения звуков дамару.

По коже Панини побежали мурашки. Он взмолился:

— Бхагаван, четырнадцать божественных звуков дамару станут «Четырнадцатью законами Махешвары,

которые я положу в основу Махешвара-сутр. Дай мне свое благословение на это». Да будет так! — спокойно благословил начинание Панини Господь Шива.

— Бхагаван, я создам науку грамматики на основе Четырнадцати законов Махешвара-сутр.

Голос Панини дрожал от нетерпения.

— Браво! Как здоровье необходимо телу, так грамматика необходима языку. Я дарую твоему грамматическому трактату название Паниниям!

— Я поистине благословлен, Бхагаван! В честь твоих восьми божественных форм я создам свой грамматический труд в восьми томах.

Твои желания исполнятся! — Господь Шива поднял руку в благословении.

— В будущем ты станешь неотъемлемой частью моего божественного двора.

Нирвикальпананда обратился к своим ученикам:

— Панини создал грамматический трактат в восьми томах, основанный на четырнадцати законах Махешвара-сутр, также известных как Пратьяхара-сутры — дарованные Господом Шивой через звуки его дамару. Благодаря восьмитомной структуре Паниниям известен как Аштадхьяи — труд из восьми глав. Панини установил около четырех тысяч грамматических правил в этих восьми главах. Махариши Патанджали, воплощение самого Адишеши, написал свое толкование Паниния под названием Махабхашьям — Великий Комментарий. "Варшаачарья и его жена искренне радовались триумфальному возвращению Панини с благословениями Господа Шивы. Панини объяснил, как благословение Будхи стало вратами к милости Господа Шивы. Со временем великий Панини стал членом собрания Господа Шивы на Кайлаше вместе с Бхринги, Бхрингирити и Нанди. Позже к ним присоединился Патанджали, с человеческой головой и змеиным телом, автор Великого Комментария. Панини и Патанджали стали близкими друзьями. Теперь мы услышали о славе Будхи через жизнь Панини, — завершил свой рассказ Нирвикальпананда. ■

Слава Гуру

Гуру — это граха, дарующий ведийские знание, преданность и сосредоточение, славу и почет, образование, детей и богатство. Давайте услышим историю о человеке, который обрел просветленное знание, славу и богатство, когда влияние Гуру стало для него благоприятным...»

— Учитель, — перебил Садананда, не сдерживая нетерпения, — кто был тот счастливчик, получивший столь многочисленные благословения от Гуру грахи?

— Слышали ли вы о великом санскритском поэте Бхаарави?

— спросил Нирвикальпананда.

— Учитель, мы слышали о нем и о его литературном труде Киратаарджуниям,

— ответил Шивананда.

— Киратаарджуниям — одна из пяти великих кавья на санскрите. Остальные четыре — это Рагхувамшам и Кумарасамбхавам, написанные Калидасой, Наишадхам Шрихарши и Шишупалавадхам Магхи. Бхаарави Киратаарджуниям — настолько великое произведение, что занимает видное место в знаменитой трилогии Брихат Трайи — Великой Тройке.

— Учитель, — спросил Вималананда, — какие еще два произведения входят в Брихат Трайи?

— Одно — это Наишадха Шрихарши, а другое — Шишупалавадхам Магхи Махакави. Еще один важный момент: если знаменитый поэт Калидаса прославился своими сравнениями, то Бхаарави известен своим артха гауравой. Поэтический талант Бхаарави расцвел уже в детстве и проявился во всей красе, когда он был еще юношей. Ученые той эпохи хвалили юного вундеркинда в присутствии его отца, говоря: «Нараянасвами благословлен иметь такого сына, как Бхаарави!

Однако сам Нараянасвами снисходительно заявлял:

— Бхаарави — всего лишь ребенок, мало понимающий в поэзии. Ему не хватает глубины знаний. Он не заслуживает ваших похвал. Ему еще многому нужно научиться.

Нараянасвами продолжал относиться к Бхаарави как к невежде. Бхаарави, которому нравилось внимание ученых, был раздражен критикой отца, усиливавшейся пропорционально растущей популярности сына. Бхаарави больше не мог терпеть, как его отец унижает его на публике. Юношеская кровь кипела от возмущения. Решив, что отец, который оскорбляет собственного сына, недостоин жизни, он задумал убить родителя. Однажды ночью, вооружившись тяжелым камнем, Бхаарави забрался на чердак над отцовской кроватью и спрятался там: его план заключался в том, чтобы размозжить отцу голову камнем и убить его во сне. Отец вошел в комнату и приготовился ко сну. В этот момент в комнату вошла мать Бхаарави...

— Меня очень расстроило твое поведение сегодня утром, — с негодованием пожаловалась мужу мать Бхаарави. «Мое поведение? Что с ним не так? Говори яснее!

— снисходительно улыбнулся Нараянасвами. Весь мир восхваляет нашего Бхаарави как "великого поэта". Вместо того чтобы наслаждаться признанием ученых, ты унижаешь его на

Нараянасвами разразился громким смехом, услышав критику жены. "О, вот что тебя беспокоит? Ты очень наивна — помни, аплодисменты опьяняют. Если это опьянение ударит Бхаарави в голову, его интеллектуальное развитие остановится, а эго примет чудовищные размеры. Бхаарави сойдет с пути мудрости. Наш сын должен продолжать развиваться, чтобы достичь величия. Моя самая заветная мечта — чтобы Бхаарави стал великим поэтом: мой сын должен сиять ярчайшей звездой на литературном небосклоне! Руководствуясь этим, я последовательно устраняю преграды аплодисментов, которые могут затормозить его интеллектуальный рост." — "Неужели?!"

"Какая еще может быть причина? Мое сердце ликует от гордости, когда люди хвалят моего Бхаарави. Но я держу свою радость в узде, чтобы способствовать развитию сына. Бхаарави сейчас всего лишь поэт — он должен вырасти в великого поэта! Бхаарави сейчас просто ученый — он должен созреть в великого ученого! Скоро так и будет!" Свами, какое у тебя великодушное сердце!" "Мое честолюбие за сына сделало мое сердце великим! Он преодолеет опасности похвалы и аплодисментов и достигнет совершенства!" "Свами, ты не представляешь, как меня радуют твои слова!" "Это очевидно, дорогая, — улыбнулся Нараянасами. — Что может быть красноречивее слез радости, текущих по твоей щеке?!" В этот момент, к изумлению родителей, Бхаарави спрыгнул с чердака. Он упал к ногам отца и разрыдался, полный упреков. "Отец, мое поэтическое сердце не смогло понять отцовского сердца!

Мое гордое, бесстыдное сердце не сумело осознать твою любовь. Неправильно истолковав твою критику, я задумал убить тебя во сне этим камнем..." "Бхаарави!" "Да, отец! Народное признание вскружило мне голову, а гордыня ослепила. Прости меня!" "Сын, ты осознал свою ошибку: отец тебя простит", — сказала мать, вытирая слезы. "Нет, мать, — воскликнул Бхаарави с убеждением. — Одного прощения недостаточно. Отец должен сначала наказать меня и лишь потом простить." Он повернулся к отцу: "Отец, вынеси справедливый приговор этому жестокому сыну, замышлявшему убийство собственного отца!"

"Свами!" — в смятении воскликнула мать Бхаарави. "Грехи требуют искупления, а проступки — наказания. Таков закон! Таков зов справедливости! Именно наказание освобождает человека от вины греха", — мрачно сказал Нараянасами. "Я должен назначить Бхаарави подобающее наказание." "Как скажешь!" — слабо прошептала мать Бхаарави. "Бхаарави, вот наказание, подобающее твоему преступлению: ты должен жить в доме твоего тестя шесть месяцев. Завтра же ты отправишься в его дом вместе с женой", — торжественно заключил Нараянасами. Мать Бхаарави вздохнула с облегчением: это казалось не таким уж страшным! Бхаарави склонился в поклоне к ногам отца и стал готовиться к отъезду.

Мать Бхаарави и его тесть радушно приняли его в своем доме. Они были вне себя от радости, увидев дочь и зятя. Однако эта радость и теплота были недолгими — и испарились, когда они узнали, что пара приехала на долгие шесть месяцев. Гостеприимство и уважение, оказываемые Бхаарави в их доме, постепенно сходили на нет. Тонкие пренебрежения и невнимание стали повседневностью. Вскоре дом тестя превратился для Бхаарави в настоящий ад, где он столкнулся с откровенной враждебностью и унижениями. Бхаарави осознал, что наказание отца хуже тюремного заключения. Он поразился проницательности отца, осудившего его на это тяжкое испытание.

Он столкнулся с суровой правдой: дом тестя — рай для краткого визита, но ад при долгом проживании! Воистину, отец наказал его подобающим образом! Однажды тесть призвал Бхаарави и сказал: "Послушай, малый: общеизвестно, что труд — неотъемлемая черта мужчины. Это значит, что всякий, кто рожден мужчиной, должен овладеть каким-либо ремеслом и работать, чтобы зарабатывать на хлеб. Наедаться досыта и сидеть без дела, переваривая пищу — не атрибут мужчины, да и быть не должно им!" — "Отец!" — воскликнул расстроенный Бхаарави. "Мои слова разгневали тебя? Неужто ты приехал сюда, оставив гнев и чувство собственного достоинства? Пора тебе начать зарабатывать на пищу, которую ешь, и комфорт, которым с радостью пользуешься!" "Отец..." — жена Бхаарави попыталась остановить тестя.

"Что?" — саркастично спросил он. — "Ты думаешь, твой муж слишком высок и могущественен, чтобы работать? Может, по-твоему, он должен бездельничать, целый день раскачиваясь в гамаке?" "Ничего подобного, отец... просто он не привык к тяжелому труду..." Теща Бхаарави вмешалась в спор: "Не привык к тяжелой работе?! Что ж, пусть учится — даже буйволов можно научить работать: почему человеку это не под силу?" Она сверкнула глазами на дочь и зятя. "Мать!" Мать проигнорировала возмущенную дочь и повернулась к мужу. «Сделай одно дело — уволь нашего пастуха и пусть его место займёт наш зять! Отличная идея! — обрадовался тесть Бхаарави.

— Работа не требует тяжёлого труда. Всё, что ему нужно делать, — следить, чтобы скот не разбредался.

Он повернулся к Бхаарави с приказом: Иди! Выведи скот из хлева на пастбище! Отец! — взмолилась дрожащим голосом жена Бхаарави, заливаясь слезами. Не тронутая её горем, мать рявкнула:

— Твой муж будет занят выпасом скота с рассвета до заката. Он не сможет возвращаться домой для еды. Ты будешь готовить ему пищу и приносить её в поле.

Бхаарави медленно пошёл к хлеву, опустив голову. Теперь, став пастухом, Бхаарави ухаживал за животными под палящим солнцем, следя, чтобы коровы не заходили на рисовые поля. Принося ему еду, его жена смотрела на вспотевшего мужа глазами, полными слёз. Бхаарави вымыл руки и ноги и сел в тени дерева.

— Твой отец действительно назначил тебе очень суровое и жестокое наказание,

— сказала она, положив кусок еды в руку Бхаарави.

— Это лишь достойное искупление за мой отвратительный грех. Отец очень мудр! Приговорить меня к жизни в доме тестя — всё равно что прижечь рану ножом, смазанным лекарством!

— горько улыбнулся Бхаарави.

— Ты даже перестал писать стихи с тех пор, как мы здесь!

— Да, кажется, я погрузился в депрессию. Принято считать, что поэзия рождается из боли. Однако, хотя я и жажду описать муки своего испытания в доме тестя, я не могу подобрать нужных слов! Боюсь, я потерял свой поэтический дар!

— тяжело вздохнул Бхаарави. "Свами, когда мы покинем дом моего отца после окончания твоего наказания, мы должны найти способ жить достойно. Ты должен зарабатывать деньги для наших нужд.» Бхаарави уныло покачал головой.

— Здесь нам суждено жить без самоуважения и богатства.

— Свами, я слышала, что причина наших бед — зловредное влияние грах. Может ли это быть правдой?

Кто это сказал?

— Астролог, старше моего отца, сказал, что в твоём гороскопе Гуру граха находится во враждебном положении — именно он оказывает неблагоприятное влияние на твою жизнь.

Бхаарави вздохнул.

— Возможно, это правда. Может, в этом причина наших трудностей и упадка моих литературных способностей.

Зловредное влияние Гуру — причина? Да.

— Свами, астролог также сказал, что неблагоприятное влияние Гуру-грахи можно смягчить. Почему бы тебе не попытаться?

Нет, я не стану. Свами, но почему?

— Я буду терпеливо нести справедливое наказание, назначенное моим отцом!

— стоически заявил Бхаарави.

— Тогда я буду повторять мантру за тебя. Ты разрешишь мне это?

— с надеждой спросила жена Бхаарави. Как я могу запрещать тебе повторять святые имена Господа? — ответил Бхаарави. Этот разговор произошёл в четверг, когда восходила звезда Анурадха. В тот же день жена Бхаарави начала повторять мантру. Она повторяла её тысячу восемь раз в день девятнадцать дней подряд. Дни шли. Жена Бхаарави верно продолжала свою практику, молясь Господу о восстановлении литературного дара мужа — дара, который мог принести ему славу и богатство. На девятнадцатый день она, как обычно, пришла в поле с едой для мужа, пасшего скот.

Она застала Бхаарави погружённым в глубокие раздумья — он даже не заметил её прихода. Свами, — привлекла она его внимание. Ты здесь телом, но умом далеко! Что случилось? Бхаарави вздрогнул и вернулся к реальности. Без слов он подвёл её к тени дерева и жестом предложил сесть рядом. Он блаженно улыбнулся жене и продекламировал шлоку, сверкающую завораживающим ритмом и глубиной смысла.

— Sahasaa vidadheeta nakriyaam avivekaha Parama aapadaam padam Vrnate hi vimrsyakaarinam gunalubdhaaha Swayameva sampadaha!!" «Свами... этот... стих...

жена Бхаарави замялась. Мое собственное творение! — воскликнул Бхаарави с радостью.

— Не знаю почему — но с самого утра шлоки льются с моего языка непрерывным потоком!

— Свами! Святые имена Господа принесли плоды. Неблагоприятное влияние Гуру рассеялось!

— жена Бхаарави переполнялась волнением. Сегодня девятнадцатый день моих молитв! Бхаарави воздел сложенные руки к небу.

— Деви, эта шлока — естественное выражение моего жизненного опыта. Знаешь ли ты ее смысл? "Не следует действовать опрометчиво! Невежество — корень всех несчастий! Богатство само придет к тому, кто действует после должного, разумного размышления!"

Свами, твоя шлока вмещает в себя истину жизни!

— Этим утром мне пришло вдохновение написать эпос под названием Киратаарджунеям. Я уже завершил в уме две главы, и шлока, которую ты только что услышала, из второй главы.

Господь благословил нас обоих, — жена Бхаарави вытерла слезы радости. — Ты прав, сказав, что нам нужны деньги на будущее. Я напишу эту шлоку на пальмовом листе, чтобы ты могла продать её богатому человеку, — объявил Бхаарави. — Да, Свами! Нирвикальпананда посмотрел на своих заворожённых учеников. — Как и предложила Бхаарави, его жена продала эту шлоку богатому торговцу, который оценил её глубину и заплатил огромную сумму денег. Прошло шесть месяцев, и Бхаарави вернулся домой с женой. Нараянасвами радостно благословил Бхаарави, успешно выдержавшего странное наказание, предназначенное для его развития.

Мать Бхаарави тепло обняла сына. — Со временем Бхаарави завершил работу над Киратаарджунеей. Нараянасвами был в восторге, прочитав творение сына. Он обнял его и от всей души выразил восхищение. Он заявил, что гордится тем, что у него есть такой сын, как Бхаарави. Учёные осыпали Бхаарави похвалами и признали его восхождение к величию за невероятно короткое время. Бхаарави настаивал, что своими знаниями, славой и богатством он обязан милости Господа, превратившей влияние Гуру-грахи в благоприятное. — Таким образом, мы видим, как повторение святых имён принесло тройную пользу: знания, славу и богатство. Бхаарави был возведён в ранг Полярной звезды на литературном небосводе! Его слава продолжает сиять даже сегодня! Нирвикальпананда завершил рассказ о славе Гуру.

Слава Шукры

— Шукра в основном дарует богатство, счастье, процветание и славу. Шукра также оказывает и другие влияния, но пока мы не будем в них углубляться. Давайте послушаем пример известного персонажа из Пуран, который вернул всё потерянное богатство и процветание. — Я надеюсь, вы помните историю пахтания Молочного океана. Мы слышали о царе Бали, который сотрудничал с Индрой и другими богами в добывании амриты и был разочарован, не получив своей доли нектара.

После распределения амриты, царь Бали потерял свою жизнь в последовавшей войне между богами и демонами. Шукра вернул его к жизни с помощью Мритасандживани, и благодарный Бали устроил великие торжества в честь подвига Шукры. — Довольный жестом Бали, Шукра посоветовал своему ученику совершить Вишваджит Яджну — жертвоприношение, которое позволит ему завоевать всю вселенную. По завершении успешного яджны из жертвенного огня явилось изобилие даров: колесница с золотыми одеяниями, кони, подобные прекрасным коням Сурьи, львиное знамя, дивный лук, два колчана и доспехи. Агнидева, бог огня, преподнёс эти чудеса Бали.

Прахлада, дед Бали, подарил ему гирлянду из лотосов, которая никогда не увянет. Шукра же вручил своему ученику белоснежную раковину. Император Бали, сияющий от счастья, воздал почтение своему гуру... Шукра наставил Бали:

— Бали, хотя у нас и нет амриты, какое это имеет значение? У нас есть бесценная Мритасандживани мантра. У тебя также есть чудесная колесница, лук, стрелы и доспехи, необходимые для ведения войны. Труби в белую раковину, которую я тебе даровал, и объяви войну бессмертным!

Бали усомнился.

— Гурудев, после поражения на берегу Молочного океана я не уверен в победе. Думаешь, этой колесницы, лука и стрел достаточно, чтобы одолеть богов?

Нет, недостаточно!

— Тогда окажи мне своё благословение и ниспошли победу!

— И этого мало. Я также обращу своё губительное влияние...

Гурудев?! Не на тебя и твоё асура войско, дитя моё! Индра станет целью моего губительного воздействия. Моё пагубное влияние на Махендру удесятерит твою боевую мощь! Вступай в войну, Бали! На сей раз победа несомненно будет за тобой! "Шукра устремил взгляд на Бали. Во дворце Индры царь девов пребывал в сладостном трансе, наслаждаясь чувственным танцем Рамбхи и Урваши. Анаклеты нимф выбивали чарующий ритм по полу. Внезапно во дворец ворвались двое лазутчиков Индры. Брихаспати заметил их поспешное появление и поднял руку, подавая знак Рамбхе и Урваши прекратить танец. Мелодичный звон анаклетов внезапно стих.

"Победа царю богов! Владыка, Бали окружил Амаравати огромным войском!" "Что?!" — воскликнул Индра в полном неверии. "Да, владыка!" — дрожащим голосом произнес второй лазутчик. "Армия ракшасов окружила крепость. Все входы под контролем врага!" Леденящий душу звук бесчисленных асуровских раковин подтвердил зловещие вести лазутчиков. Индра распустил собрание и встревоженно совещался с Брихаспати. "Гурудев, Бали, который совсем недавно потерпел от нас сокрушительное поражение, вновь объявил войну. Это время явно указывает, что он обрел какую-то новую силу", — сказал Индра. Брихаспати на мгновение устремил взгляд в пустоту, затем повернулся к Индре.

"Махендра, по совету Шукры Бали совершил Вишваджит-ягу. В результате сила ракшаса возросла в тысячу раз. Потомки Бхригу, брахмавадины, наделили Бали необычайной мощью. Кроме Господа Вишну и Господа Шивы, никто не сможет победить его". "Гурудев!" "Да, Индра. Согласно моим расчетам, настоящее время для тебя неблагоприятно!" "Тогда укажи мне наилучший путь!" "Индра, ты хорошо знаешь, что в войне может быть лишь два исхода: победа или героическая смерть. Наши нынешние силы и оружие исключают возможность победы. В то же время амрита исключит и героические смерти!" Брихаспати был в отчаянии. Индра беспомощно выслушал его.

"Гурудев, твой анализ нашего положения лишь усиливает мою тревогу. Скажи, что мне теперь делать!" "У тебя остался лишь один выход: отдать царство Сварги Бали и уйти!" "Гурудев?!" "Не тревожься, Махендра, — утешил его Брихаспати. — Это отречение не окончательно — лишь временное решение". Индра покорно вздохнул и склонил голову в знак поражения.

По велению Индры боги и апсары покинули Сваргу и обрели прибежище в иных местах. Индра с семьей также достиг безопасного убежища. Мудрец Нарада посетил ашрам Кашьяпы праджапати с печальной вестью о том, что боги под предводительством Индры стали изгнанниками. Адити, мать девов, была глубоко опечалена плачевным положением своих детей. Она с горечью сказала своему мужу: «Свами, мои дети по природе своей очень мягкосердечны. Злые ракшасы отняли у них богатство и счастье, доведя до жалкого состояния. Прошу тебя, верни Амаравати Индре и остальным девам. Накажи ракшасов и спаси моих детей! Услышав скорбную мольбу Адити, Кашьяпа тяжело вздохнул. Он нежно вытер её слёзы и сказал:

— Адити, у меня нет сил исполнить твоё желание. Никто в трёх мирах не обладает такой властью, кроме Верховного Господа.

Верховного Бога, Свами! Да, только Шри Махавишну обладает такой силой! — улыбнулся Кашьяпа.

— Он — Высшая Сила, способная покарать асуров и спасти суров: молись ему, Отцу Трёх Миров!

Свами, он благословит меня?

— Для его поклонения предписана особая процедура. Если ты будешь искренне следовать этим установлениям, Верховный Бог непременно благословит тебя.

Адити внимательно выслушала наставления мужа.

— Пайобхакшан врат — это обет исключительной важности. Я расскажу тебе о процедуре, правилах и предписаниях, которые её регулируют, а также о подходящем времени и продолжительности её соблюдения. Я передам тебе особую мантру для обета пайобхакшан. Завтра — день Падьями в светлой половине месяца Пхалгуна, это благоприятный день для начала обета.

— Да будет по твоему велению, Свами! Я начну соблюдать обет завтра же утром!

— воскликнула Адити с воодушевлением. Да пребудет с тобой моя удача! — сказал Кашьяпа. Помни, ты должна начать обет с маха санкальпы. Вняв совету мужа, Адити начала соблюдать обет пайобхакшан на следующий день и придерживалась его двенадцать дней подряд с величайшей преданностью. В последний день, к её радостному изумлению, перед Адити явился сам Господь Вишну. Мать... Адити!

Бхагаван, ты услышал мой зов! — голос Адити дрожал от экстаза, и слёзы радости текли по её щекам. Как я могу не услышать зов матери?! — с улыбкой ответил Господь Вишну. Бхагаван! Адити онемела от благоговения.

— Мать, я знаю желание твоего сердца. Я восстановлю славу богов, родившись твоим сыном!

О, Бхагаван! Я поистине благословенна! — глаза Адити, полные изумления, наполнились счастливыми слезами.

— Мать, — нежно улыбнулся Господь. — Я разделяю твою удачу. Я буду покоиться в безопасном уюте твоего чрева, резвиться на твоих коленях и питаться твоим молоком.

Адити затряслась, и по её коже побежали мурашки. Бхагаван... О, Бхагаван!

— Служи своему мужу телом, крепко держа мой образ в своём сознании. Я войду в твоё чрево, как топлёное масло в священный жертвенный огонь!

Я благословенна, Бхагаван! Ты родишь великого сына! С этим благословением Вишну исчез. Обет Адити был исполнен. Благословение Верховного Бога обрело плоть, и Адити с радостью носила свою божественную беременность. Необычайное сияние окутало её тело, а её природная красота усилилась в тысячу раз. Брахма воспел хвалу Господу Вишну, обитателю Молочного Океана, который теперь мирно пребывал в чреве Адити, готовый воплотиться. Мудрец Нарада не замедлил донести весть о беременности Адити и её причине до Индры и других богов. Брихаспати обратился к Индре:

— Махендра, страдания девов скоро закончатся. Ты должен сделать свою часть, чтобы вернуть былую славу.

— Что я должен сделать, гурудев?

— Главная причина превращения царства богов в царство ракшасов — это...

Индра с негодованием перебил:

— Император Бали!

— Бали может быть сопутствующим фактором, но у этого положения дел есть более глубокая первопричина.

— Что это, гурудев?

— Зловредное влияние Шукры на тебя! — Брихаспати пристально взглянул на Индру.

— Неблагоприятное воздействие Шукры прочно удерживает тебя в своей власти. Необходимо смягчить его влияние.

— Хм... укажи мне путь.

— Обратись к Верховному Господу, повелителю всех грах: повторяй мантру с непоколебимой преданностью.

Гурудев! — воскликнул потрясённый Индра.

— Шукра — наставник ракшасов, наших заклятых врагов! Он сам наш противник! Как его влияние может смягчиться? Невозможно!

— Индра, отбрось сомнения и повторяй святые имена, — серьёзно повторил Брихаспати. — Влияние Шукры станет благоприятным!

— Гурудев, ответь мне на один вопрос: смягчил бы ты своё влияние на царя ракшасов Бали, если бы он жил праведно и обратился к Господу?

— Конечно! У меня нет выбора: такова моя предопределённая обязанность!

Брихаспати улыбнулся.

— Божественная Троица наделила нас, Наваграх, властью наделять каждого во Вселенной добрыми и дурными влияниями, милостью и гневом. Но и мы — лишь слуги Всевышнего: кто обращается к Нему, к тому и грахи становятся благосклонны.

Верь мне, Индра — повторяй святые имена, и Шукра, дарующий богатство, перестанет быть к тебе враждебен.

— Как прикажешь, гурудев, — покорно согласился Индра.

Тем временем подошёл срок Адити. Был месяц Шраван, абхиджит-лагна, со звездой Шравана в восходящем положении. Во второй половине того двадаши, когда Сурья пылал в зените, а Чандра и прочие грахи и звезды заняли благоприятные положения, Адити родила сына. Младенец явился на свет с четырьмя руками — держа раковину, диск, булаву и лотос. Он был облачён в золотистые одеяния и носил серьги в форме крокодилов. Корона на его голове, божественный Каустубха на шее и украшения, покрывавшие его тело, окутывали его неземным сиянием. Адити с благоговением смотрела на своего малыша и размышляла, как это чудесное дитя с четырьмя руками, божественным оружием и украшениями могло поместиться в её маленькой утробе.

Обрадованные Кашьяпа и Адити воспели хвалу Господу Вишну, который соизволил воплотиться их сыном. В тот же миг божественный облик Господа Вишну сменился чертами обычного младенца. А ещё мгновение спустя ребёнок преобразился в карлика в возрасте, подходящем для прохождения обряда упанаяны. Оправившись от потрясения, Адити прижала к груди своего новорождённого ребёнка-карлика и нежно вскормила его. Нирвикальпананда обвёл учеников улыбающимся взглядом. «Вы, должно быть, поняли, что это история Вамана-аватара. Господь Вишну принял облик Ваманы, аватара чтобы вернуть владения Индры у царя Бали. «Нам всем знакома история о том, как Вамана посетил яджну царя Бали и попросил три шага земли, как Шукра тщетно пытался отговорить Бали согласиться, как Шукра принял миниатюрную форму, чтобы закупорить носик камандалу Бали, а Вамана проткнул его травинкой — в результате чего Шукра лишился глаза. В конце концов, Господь Вишну получил царство Сварги в дар от Бали и передал его Индре.

Нирвикальпананда завершил пересказ истории Вамана-аватара. Учитель, — спросил Чидананда, — а что же Шукра?

— Я как раз подхожу к этому, Чидананда, — улыбнулся Нирвикальпананда. — В своё время Индра завершил свою практику. Влияние асура-гуру на Индру стало благосклонным.

Учитель, у меня есть сомнение, — почтительно вмешался Вималананда.

— Зловредное влияние Шукры на Индру, обращение Индры к святым именам, благословение Шукрой Индры — эта цепь событий незнакома. Неужели это действительно происходило?

Нирвикальпананда снисходительно улыбнулся и сказал:

— Внимайте моему объяснению. Один способ анализа — судить о событии на основе его причины. Другой — судить о причине ретроспективно, исходя из события. Оба метода равно логичны и применимы. Приведу пример: допустим, ты проспал весь день и проснулся после заката. Ты же не станешь сомневаться, взошло ли солнце тем утром, пока ты спал. Хотя ты и не видел восхода солнца, ты уверен, что солнце взошло. Это непреложная истина! «Подобно этому, когда гороскоп человека подвергается астрологическому анализу, можно заранее предсказать, что определенная граха окажет на него неблагоприятное воздействие. Используя ретроспективный метод, если рассмотреть гороскоп после того, как человек перенес испытания, можно точно определить, какая именно граха стала причиной его страданий.

Мы использовали второй метод и пришли к выводу, что это было зловредное влияние Шукры, дарующего богатство и славу, которое стало причиной несчастья Индры. «Еще один примечательный момент: Шукра — наставник асуров, что делает его естественным врагом девов. Вполне логично заключить, что он оказал неблагоприятное влияние на Индру, царя девов. Не забывайте, что Наваграхи — это божественные формы. Таким образом, все боги, демоны и люди одинаково подвержены их милости и гневу. В этом величие Наваграх. Поэтому неудивительно, что Шукра негативно повлиял на Индру, чтобы обеспечить победу своему ученику Бали. Подобным образом, позже он снял свое зловредное влияние, когда Индра обратился к Всевышнему, и показал царю богов свое великодушное лицо.

Учитель, ещё один вопрос... — сказал Шивананда. Нирвикальпананда терпеливо склонил голову, внимая.

— В результате великодушия Шукры по отношению к Индре Бали потерял царство Сварги. Разве это не бросает тень на положение Шукры как наставника асуров?

— Нет! На практике Шукра пытался быть справедливым и к Бали, и к Индре. Как гуру асуров, он пытался отговорить Бали от дара Вамане. Он перекрыл камандалу Бали и потерял за это глаз. Это ясно показывает, что он оставался верен своим обязательствам как наставник ракшасов. В то же время он благословил Индру в своей роли Грахадевы.

— Учитель, ваш анализ основан на безупречной логике, как всегда!

— восхищенно воскликнул Садананда.

— Когда что-то неясно, это следует подвергнуть логическому анализу. Приведу еще один пример для лучшего понимания. Женится пара, и в свое время у них рождается сын. Неприлично открыто спрашивать, был ли их брак заключен. Вместо этого мы принимаем, что их сын — видимое доказательство этого союза. Точно так же мы заключаем, что зловредное влияние Шукры стало причиной потери Индрой богатства и славы. Это совершенно логичное заключение. А теперь перейдем к величию Шани грахи!

Слава Шани

Одно лишь упоминание имени Шани вызывает мгновенное благоговение, смешанное со страхом! Шанишчара уникален среди планет тем, что его зловредное влияние причиняет однократный вред, тогда как благотворное влияние приносит двойную пользу. Его гнев вселяет в нас страх, а милость даёт мужество и уверенность. Фактически, именно Шани дарует живым существам то, чего они желают больше всего: дар долголетия. Как единственная граха, дарующая долголетие, Шанишчара известен как Аюрдаая Карака — даритель долгой жизни.

— Тот, кто навлекает гнев Шани, вынужден пробираться через жизнь, как через джунгли, полные терний. С другой стороны, если Шани благосклонен к нему, его жизнь становится приятным путешествием по благоухающим лугам. В жизни царя Дашаратхи есть эпизод, который однозначно подтверждает это. Сейчас я расскажу вам эту историю. Это было время, когда царь Дашаратха правил Бхаратой, столицей которого была Айодхья. Однажды утром придворные астрологи, которые регулярно изучали альманах и интерпретировали движение Наваграх, объявили о приближении великой угрозы. [«Астрологи предсказали, что Шани готовится войти в орбиту звезды Рохини.

Это предвещало наступление ужасной засухи, которая продлится двенадцать долгих лет. Они предупредили, что в этот период будет страшная нехватка пищи и воды — ужасный голод уничтожит всё живое на земле. «Встревоженный Дашаратха обратился к своему наставнику, мудрецу Васиштхе, и умолял его указать способ спасти страну от губительной засухи... Мудрец Васиштха сказал: «О царь! Бессмысленно оказывать помощь подданным после наступления засухи! Твой священный долг как правителя — предотвратить саму возможность надвигающегося бедствия.

Предотвратить голод? — спросил царь Дашаратха.

— Ачарья, не предлагаешь ли ты нам совершить Маха Варуна яджну?

— Тот граха, что готов войти в орбиту Рохини — не простая планета, это сам Шанишчара! Простые жертвоприношения и ритуалы не смогут отвратить его с пути!

Тогда укажи мне верный способ действий.

— Есть лишь одно решение, — сказал Васиштха. — Ты должен помешать Шани-грахе войти в орбиту Рохини!

Дашаратха, поражённый смелым предложением Васиштхи, сказал:

— Это очень сложный вопрос. Давайте обсудим его с министрами, гурудев.

Дашаратха созвал своих восьмерых министров — Дришти, Джаянтху, Виджаю, Сиддхартху, Артхасадхаку, Ашоку, Мантрапалу и Сумантру — и ознакомил их с ситуацией и советом Васиштхи.

— Помешать Шани войти в орбиту Рохини... как это возможно? Нам нужен чёткий совет мудреца Васиштхи,

— сказал министр Сумантра.

— Давайте попробуем умилостивить Шани хомами и ритуалами,

— предложил министр Мантрапала.

Остальные министры согласно кивнули. "Согласно расчетам наших придворных астрологов, Шани, возможно, уже начал движение к орбите Рохини. Если его нужно остановить, требуется немедленное действие. Нет времени тратить на ритуалы, и повторю свое предостережение — такие ритуалы бесполезны. Не забывайте, что Шанишчара — свирепый граха!" — предупредил мудрец Васиштха. Министры переглянулись в смятении. Дашаратха повернулся к мудрецу Васиштхе с тревожным выражением лица. "Царь Дашаратха, нет времени на дальнейшие советы и обсуждения. Шани должен быть остановлен на полпути. Это единственное решение!" — срочно сказал мудрец Васиштха.

"Гурудев, только ты способен совершить этот великий подвиг," — обратился Дашаратха к своему наставнику. Мудрец Васиштха улыбнулся. "Ты забыл прошлое, Дашаратха? По просьбе Индры ты поднялся на небо на своей колеснице и храбро сразился с демоном Самбарасурой. Самбара принял десять обликов и обрушил на тебя стрелы с десяти сторон. Не дрогнув, ты направил свою колесницу с молниеносной скоростью, чтобы одновременно охватить все десять направлений атаки, и убил разбойника-демона. Пораженный твоей доблестью и непревзойденным искусством управления колесницей, перед тобой явился сам Брахма. В знак признания твоего мастерства он нарек тебя 'Дашаратхой' вместо прежнего имени 'Неми'. А теперь поднимись на свою верную колесницу и устремись в бескрайние просторы звезд и планет!"

Выслушав это наставление, Дашаратха внимательно посмотрел на своего гуру и сказал: "Достичь уровня звезд и планет достаточно просто, гурудев... но остановить Шани — совсем другое дело!" Мудрец Васиштха не отводил взгляда от царя. "Встреться с Шанишчарой лицом к лицу и попроси его о милости. Если он откажет — нападай!" "Верно, верно!" — хором одобрили восемь министров. Дашаратха, облаченный в золотые одежды и украшенный золотыми орнаментами, надел свою усыпанную драгоценностями корону, взошел на свою золотую колесницу, запряженную великолепными белыми конями, и дал знак своим скакунам. Верная колесница умчалась в бескрайние просторы космоса.

Соревнуясь в скорости с ветром, Дашаратха преодолел один и четверть лакх йоджан. Достигнув орбиты Рохини, Дашаратха остановил свою колесницу на предполагаемом пути Шани грахи и стал ожидать. Сидя в своей железной колеснице, запряженной десятью пестрыми конями, Шани мчался к Рохини. Внезапно столкнувшись с золотой колесницей Дашаратхи, он резко затормозил. Хмуро посмотрев на царя, он рявкнул: "Дашаратха, ты понимаешь, что преграждаешь мне путь? Отведи свою колесницу назад и уйди с дороги!" "Приветствую тебя, Шанишчара!" — произнес Дашаратха, почтительно сложив ладони у лба. "Сначала отведи свою колесницу с моего пути — потом разберемся с твоими приветствиями!" — прогремел Шани.

"Бхагаван, я намеренно остановил свою колесницу на твоем пути: не чтобы уступить дорогу, а чтобы остановить тебя!" — спокойно с улыбкой сказал Дашаратха. Разъяренный Шани заревел: "Дашаратха, если мой путь будет прегражден, наступит хаос!"

— И если я не прегражу твой нынешний путь, ты войдёшь в орбиту Рохини. Это вызовет ужасный, двенадцатилетний голод на земле. Заклинаю тебя — измени курс и отступи!

— умолял Дашаратха. Сардонический смех Шани прокатился по бескрайним просторам космоса, подобно раскату грома.

— Отступить?! Шанишчара никогда не отступает! Прочь!

Шани погнал своих коней вперёд. Не медля ни мгновения, Дашаратха тоже направил колесницу навстречу. Остановившись на небольшом расстоянии, царь сложил руки в мольбе.

— Бхагаван, твой путь обрушит волну разрушений на жизнь на земле. От имени всего человечества заклинаю: не вступай в орбиту Рохини.

Невозможно! — яростно прогремел Шани.

— Я, сын Сурьи, Бхагаван, не поддамся ни мольбам, ни уговорам!

— Тогда у меня остаётся один выбор: остановить тебя силой!

— Жалкий смертный попытается остановить Шанишчару?!

— насмешливый хохот Шани пролетел по небесам. Ну давай же, попробуй! Дашаратха улыбнулся и склонил голову. Как могу я отказать в просьбе одного из Наваграх? Царь взял лук в левую руку, натянул тетиву и отпустил. Мощное эхотамкааар прокатилось по всем восьми сторонам света. Кони Шани, испуганные громовым звоном тетивы, ржали от ужаса и пятясь отступали. Звук эхом отозвался в ушах Шани. Дашаратха вытащил стрелу из колчана и натянул тетиву лука. Он встретился взглядом с Шани и громко, четко провозгласил: "Шанишчара, дабы исполнить свой долг как царя и защитить своих подданных на земле, я вынужден выпустить в тебя свою стрелу разрушения. Спасайся — если сможешь!"

Одним плавным движением Дашаратха поднял и натянул лук, целясь перед тем, как отпустить стрелу. Шани, потрясенный дерзостью и мужеством царя, воскликнул: "Дашаратха! Остановись!" Дашаратха застыл в своей агрессивной позе. "Опусти лук, Дашаратха", — мягко сказал Шани. Дашаратха удивленно вопросительно посмотрел на него. Лицо Шанишчары озарила улыбка. "Положи лук и колчан и подойди сюда!" — повелел он. Ободренный невозмутимым видом Шани, Дашаратха положил лук на сиденье, сошел с колесницы и пешком приблизился к Шани. Шани пристально посмотрел на царя. "Дашаратха, я — сын Бхагавана Сурьи, а ты принадлежишь к роду Сурьи! Я не внял твоим просьбам, чтобы проверить твое личное мужество и преданность роли защитника своих подданных".

"Бхагаван..." "Я доволен твоей доблестью. Проси любое благословение, какое пожелаешь". Дашаратха смиренно сложил ладони перед Шани. "Бхагаван, молю, даровать мне благословение, которое обеспечит благополучие трех миров. Отныне не входи в орбиту Рохини. Пока существует эта вселенная, ты не должен пересекать путь Рохини. Вот о чем я прошу тебя". "Твоя забота о благоденствии трех миров достойна похвалы! Я охотно исполню твою просьбу. Даю слово, что никогда не пересеку траекторию Рохини!" "Я благословен, Бхагаван! Воистину благословен!" — воскликнул Дашаратха с почтительно сложенными руками. Его благодарный взгляд устремился на милосердное лицо Шани, и он от всего сердца поблагодарил Шани.

Шанишчара благосклонно выслушал его и поднял руку в благословении. "Дашаратха, тот, кто подобно тебе бесстрашно исполняет свой долг и заботится о благе других, не будет страдать от неблагоприятного влияния грах." Дашаратха смотрел на Шани сквозь слезы радости. Шани улыбнулся царю и развернул свою колесницу. Дашаратха стоял, словно изваяние, его глаза провожали удаляющегося Шани, пока железная колесница не исчезла в туманной дали... Нирвикальпананда сделал паузу и вопросительно посмотрел на учеников. "Учитель, мы ожидали, что ты расскажешь о ком-то, кто испытал гнев Шани и заслужил его благословение", — сказал Садананда.

Нирвикальпананда тихо рассмеялся. "Мы уже слышали истории тех, кто пострадал от пагубного влияния грах и смягчил его, обратившись к Всевышнему. Теперь, через историю Дашаратхи, мы узнали, что можно предупредить неблагоприятное влияние Наваграх, если прислушиваться к астрологическим предсказаниям и мужественно исполнять свой долг. Я выбрал этот эпизод из жизни царя Дашаратхи, чтобы донести до вас эту мысль." "Да, учитель," — сказал Вималананда. — "Теперь нам ясно, что человек может уберечь себя от трудностей, вызванных зловредным воздействием грах." "Хорошо, давайте перейдем к истории восьмой грахи, Раху," — сказал Нирвикальпананда.

Слава Раху

"Писания говорят, что зловредное влияние Раху, восьмой грахи, приводит к восьми видам страданий. Под неблагоприятным воздействием Раху человек изгоняется из родной земли и вынужден жить на месте погребений." "Учитель, часто упоминается термин 'восемь страданий'. Что именно это за страдания?" — с любопытством спросил Вималананда. "Писания четко перечисляют восемь страданий, которые точнее можно назвать восемью проклятиями человечества. Восемь страданий, которых человек никогда не должен испытывать: жизнь в изгнании, разлука с женой, посещение родственников в бедности, питание объедками, объединение врагов, зависимость от других в еде, унижение и нищета." "Учитель, широко известно, что царь Харишчандра претерпел восемь страданий, был изгнан и жил на месте погребений.

Можно ли сделать вывод, что зловредное влияние Раху было причиной его несчастий?" — спросил Садананда. "Несомненно! Астрологи придерживаются того же мнения," — ответил Нирвикальпананда. — "На самом деле, я собираюсь рассказать историю Харишчандры как пример последствий влияния Раху. "Когда человек находится под неблагоприятным влиянием грах, его мысли и поступки склоняются к ложному пути. В этот неблагоприятный период человек слепо игнорирует предостережения дурных предзнаменований и расположения планет. Согласно Маркандея Пуране, Харишчандра отправился на охоту, хотя его царство было благополучно и безопасно, и не сталкивалось с угрозой от диких зверей."

"Для царя крайне важно выбрать благоприятный день и время для войны или охоты. Это традиционно принятая практика. Однако чрезмерная самоуверенность и эгоизм царя Харишчандры заставили его намеренно пренебречь этой традицией и поддаться своей слабости к охоте. На самом деле, это была не просто слабость... это была зависимость!" "Учитель," — с сомнением спросил Садананда, — "может ли охота стать зависимостью?" "Конечно! Охота — это зависимость. Наши мудрые предки включили охоту в список Сапта Вьясана — Семи Зависимостей." "Зависимость Харишчандры от охоты сделала его жертвой гнева и вражды мудреца Вишвамитры. В результате финансовой задолженности перед Вишвамитрой несчастный Харишчандра был вынужден отдать мудрецу все свое царство — за исключением земель, ранее пожертвованных брахманам и храмам. Он был вынужден покинуть родную землю и отправиться в изгнание. Ему пришлось продать жену и сына. Как будто этих страданий было мало, он продал себя смотрителю крематория и взялся за сжигание трупов. "Мы все знакомы с различными страданиями царя Харишчандры и его жалкой жизнью сжигателя трупов.

Я не буду подробно останавливаться на этих известных эпизодах. Достаточно понять, что именно зловредное влияние Раху было причиной страданий Харишчандры." "Учитель, страдания Харишчандры также привели к тому, что он заслужил почетное звание 'Сатья Харишчандра'," — заметил Чидананда. "Помимо этого уникального признания, он получил благословения Брахмы, Индры и других богов," — добавил Шивананда. "Да, царь Харишчандра был удостоен благословений богов, которые восхваляли его честность. Он заслужил титул Сатья Харишчандра, и его имя стало синонимом правды. Можно предположить, что положительное влияние Раху вызвало эти счастливые изменения в его жизни," — сказал Нирвикальпананда. "Короче говоря, мы можем заключить, что жизнь Сатья Харишчандры демонстрирует как положительное, так и отрицательное влияние Раху," — заметил Вималананда. Нирвикальпананда посмотрел на учеников. "Вы можете задаться вопросом, почему царь Харишчандра не попытался отвратить свои страдания, смягчив влияние Раху.

Верно?" "Да, учитель," — согласился Вималананда. — "И еще один вопрос: мы можем допустить, что сам царь Харишчандра мог не осознавать зловредного влияния Раху. Однако мудрец Васиштха был его наставником. Неужели святой не мог посоветовать Харишчандре повторять мантру, чтобы смягчить влияние Раху? Почему этого не произошло?" "Прекрасный вопрос!" — одобрительно сказал Нирвикальпананда. "Харишчандра родился в великой династии Икшваку — солнечной династии, ведущей свой род от самого Бхагавана Сурьи. Так случилось, что царь Харишчандра в одностороннем порядке принял решение подарить свое царство мудрецу Вишвамитре.

Царь должен держать данное слово: чтобы соблюсти этот принцип, Харишчандра был вынужден отдать свою империю мудрецу Вишвамитре. Затем, лишившись всего и став нищим, он не мог уклониться от морального долга расплатиться по своим обязательствам: это привело к его тяжкому испытанию на месте кремации. Мудрец Васиштха понимал задействованные нравственные принципы. Поэтому он не мог по совести посоветовать царю избежать этих трудностей. Кроме того, мудрец Васиштха был знаменитым провидцем, способным узреть прошлое, настоящее и будущее. Он был уверен, что Харишчандра сдержит слово, сохранит свою честность и навеки останется синонимом правды как Сатья Харишчандра." "Учитель, ваше объяснение просветляет!" — воскликнул Чидананда. "Да, учитель", — согласился Вималананда. "Теперь мы можем понять моральную сложность ситуации." "Хорошо", — сказал учитель. "Вы услышали о славе Раху. Теперь давайте обратимся к известности Кету." "Да, учитель", — с энтузиазмом сказал Шивананда, "это наверняка будет интересно!"

Слава Кету

Садананда спросил: — Учитель, облик Кету сравнивают с цветком палаши. Что это за цветок? — Так называют Butea frondosa в ботанической классификации, — ответил он. — В народе её знают как Пламя леса. Цвет Кету столь же глубок и красен, как лепестки этого цветка. Как и в случае с другими грахами, Кету, девятый среди Наваграх, обладает своими уникальными характеристиками и влиянием. Наиболее необычным из его воздействий является то, что дарует мокшу — освобождение от цикла рождения и смерти. Благоприятное влияние Кету необходимо для достижения мокши. Теперь давайте услышим историю одного персонажа из Пуран, который, как ни старался, не мог достичь освобождения, потому что ему недоставало милости Кету." Нирвикальпананда доброжелательно улыбнулся своим четырем ученикам. Вималананда, Чидананда, Садананда и Шивананда с нетерпением взглянули на него. "Мы только что услышали историю Харишчандры.

Знает ли кто-нибудь из вас, кем был его отец?.. Им был Сатьяврата Махарадж, более известный как Тришанку." "Учитель, как Сатьяврата Махарадж получил имя Тришанку?" — с любопытством спросил Вималананда. "Сатьяврата стал Тришанку в результате проклятия мудреца Васиштхи... Тришанку означает 'тот, кто совершил три греха'." "Каковы же были эти три греха, учитель?" — спросил Садананда. "Когда Сатьяврата был молод, он похитил невесту с брачного помоста, когда та уже собиралась вступить в брак. Это был первый грех. "Разгневанный проступком сына, его отец, царь Трайяруна, наказал Сатьяврату, изгнав его из царства. Навлечь на себя отцовский гнев стало вторым грехом Сатьявраты. "Затем Сатьяврата опустился до низкой, презренной жизни, без разбора убивая и поедая лесных животных.

Однажды он убил Нандини, священную корову мудреца Васиштхи, и съел ее мясо. Употребление говядины стало его третьим грехом. Мудрец Васиштха проклял его, повелев с тех пор зваться Тришанку, так как он совершил три шанку, или греха. С этого дня Сатьяврата стал известен как Тришанку", — разъяснил Нирвикальпананда. "Царь Трайяруна вскоре воспылал раскаянием за то, что отправил своего единственного сына в изгнание в лес. Он вернул Тришанку во дворец и провозгласил его царем. После многих лет правления царством Тришанку достиг состояния отрешенности от жизни. Он жаждал обрести мокшу и войти в Сваргу — но без смерти или оставления своего грубого тела.

Он изложил свое необычное желание мудрецу Васиштхе..." Нирвикальпананда вновь углубился в свое повествование. "Учитель, я устал от этого существования. У меня больше нет ни сил, ни интереса управлять царством. Меня отвращает жизнь с ее рутинными обязательствами." Мудрец Васиштха спокойно улыбнулся. "Тришанку, эти чувства естественны в твоем преклонном возрасте. Харишчандра уже достиг зрелости. Помажь его на царство и веди жизнь отречения».

— Я не склонен к аскезам, хотя и стремлюсь к освобождению. Учитель, я желаю войти в Сваргу в этом телесном облике.

Умудрённая улыбка мелькнула на лице мудреца.

— Тришанку, доступ в Сваргу не во власти твоей. Пока человек не умрёт, нельзя определить, достоин ли он Сварги — рая, или Нараки — ада. Смерть не в твоих руках. Если кто-то совершит самоубийство из желания попасть в Сваргу, он несомненно испытает муки Нараки.

— Учитель, позволь мне выразиться яснее: я хочу войти в Сваргу в своём грубом теле — это очевидно исключает мою смерть.

Лицо мудреца Васиштхи отразило потрясение. Неужели Тришанку лишился разума?! Он сказал:

— Тришанку, открою тебе непреложную истину: оставим в стороне твоё желание войти в Сваргу с телесным обликом, но даже если ты умрёшь естественной смертью, ты не сможешь обрести мокшу и войти в Сваргу.

Учитель!

— Боюсь, это так. Причина в том, что ты не снискал милости Кету-грахи, дарующего мокшу. Без благодатного влияния Кету освобождение невозможно.

Царь Тришанку в упор посмотрел на мудреца Васиштху.

— Учитель, оставим превратности судьбы и влияние грах. Прошу тебя совершить великое жертвоприношение с целью отправить меня в Сваргу в этом грубом теле. Я знаю, что это в твоих силах. Ведь ты совершил яджну, чтобы мой предок царь Вайвасвата смог обрести потомство.

— Тришанку, это совершенно иное! Ты желаешь невозможного — этого нельзя достичь. Поистине, твоё желание нелепо!

— откровенно заявил мудрец Васиштха. Тришанку настаивал:

— В таком случае прошу тебя: преврати моё нелепое желание в достойное и обеспечь его исполнение. Соверши необходимое жертвоприношение, которое освободит меня и откроет путь в Сваргу в этом теле.

О царь, это приказ?

— Я упрашивал и умолял — без толку. Теперь я приказываю!

Отказываюсь повиноваться! Учитель!

— Тришанку, повторяю: над тобой тяготеет неблагоприятное влияние Кету-грахи. В таких условиях жертвоприношение потерпит неудачу — оно будет бесплодным. Я отказываюсь совершать яджну, у которой нет шансов на успех.

Повернувшись спиной к ошеломлённому Тришанку, мудрец Васиштха вышел из покоев.

Царь Тришанку направился в обитель Вишвамитры и почтительно коснулся стоп мудреца. Да исполнятся твои желания, — благословил Вишвамитра.

— Махариши, благословение твоё весьма кстати! Я пришёл к тебе, сжигаемый унижением от отказа мудреца Васиштхи.

В самом деле? Что случилось, Сатьяврата? — примирительно спросил Вишвамитра.

— Не стану унижать тебя, называя именем, данным тебе по проклятию Васиштхи.

— Благословен я, Махариши! Мне омерзела царская жизнь с её заботами. Я умолял мудреца Васиштху совершить подобающую яджну, дабы обрести мокшу и войти в Сваргу в этом теле. Однако он грубо отказал.

В голосе Тришанку звучала ярость. Какова была причина отказа?

— Он полагает, что Кету, дарующий мокшу, оказывает пагубное влияние на мою судьбу,

— с усмешкой сказал Тришанку. Вишвамитра громко рассмеялся. Сатьяврата, не требуй от человека сверх его возможностей! Васиштха — ничтожество! Его силы ничтожны! Всё, что у него есть — это пустой титул Брахмарши. Подобно тому, как человек, неспособный разжечь жертвенный огонь, начинает винить в этом ветви, Васиштха винит Кету в собственной несостоятельности." "Учитель, умоляю тебя исполнить моё желание", — взмолился Тришанку. "Сатьяврата, только Махариши, способный сравниться с Творцом в искусстве созидания, может отправить тебя в Сваргу в твоём грубом теле. Я докажу Васиштхе, что способен исполнить твою просьбу", — с гордостью провозгласил Вишвамитра.

"Учитель, ты дал мне своё слово. Теперь я не сомневаюсь, что войду в Сваргу!" Тришанку ликовал. "Сделай все приготовления для ягьи. Сначала пригласи мудрецов, которым предстоит стать брахмавадинами. Я сам буду главным жрецом и проведу ягью", — объявил Вишвамитра. Тришанку в благодарности простёрся перед Вишвамитрой. "Да войдёшь ты в Сваргу в своём телесном облике", — благословил его мудрец. Когда Тришанку отправился приглашать различных мудрецов, необходимых для проведения ягьи, он встретил сыновей Васиштхи. "Ваш отец отказался проводить для меня ягью. Теперь я получил согласие мудреца Вишвамитры на проведение жертвоприношения.

Прошу вас принять участие в ягье и даровать мне ваши благословения." Сын Васиштхи, Шакти, ответил: "Нам запрещено присутствовать на церемонии, запрещённой нашим отцом. Более того, мы не можем участвовать в ягье, проводимой кшатрием". Тришанку вернулся во дворец, пылая от унижения. Министры, разосланные с приглашениями к другим брахманам, также доложили ему в отчаянии: "Государь, все брахманы отказались от вашего приглашения. Они утверждают, что участие в ягье кшатрия, проводимой Вишвамитрой, является грехом". Тришанку поспешил сообщить Вишвамитре об этих событиях. Разгневанный мудрец провозгласил: "Велико несчастье этих низких брахманов, что они не признают моей силы как Брахмарши.

Сатьяврата, даю тебе слово — я в одиночку проведу ягью и отправлю тебя в Сваргу. Пока ты укреплён благословениями Вишвамитры, никакое дурное влияние не коснётся тебя: даже влияние грах! Иди и продолжай приготовления". Проклиная всех, кто отверг приглашение Тришанку на ягью, Вишвамитра повелел царю начать жертвоприношение в грандиозном масштабе. Вишвамитра произнёс соответствующие мантры и призвал различных богов принять дары хом. Однако боги не почтили жертвоприношение своим присутствием — они отвергли ягью, основанную на явно абсурдном желании. "Учитель, что нам теперь делать?" — сокрушался царь Тришанку.

— "Ягья не будет завершена, если боги отвергнут наши дары". Вишвамитра восстал в гневе против непокорных богов. Он вызвал жертвенный инструмент под названием срувам и провозгласил: "Сатьяврата, не тревожься. Я проведу эту ягью в одиночку, несмотря на отсутствие шестнадцати предписанных жрецов — Брахмы, Удгаты, Брахманачамси, Хота, Адхварью, Прастота, Пратипрастхата, Пота, Майтраваруна, Пратихарта, Аччавака, Вешта, Агнидхра, Субрахманья, Гавастута и Уннета. Я обеспечу успех ягьи даже перед лицом отказа богов принять её дары. Я сделаю её плодотворной!" "Твои благословения, Махариши", — сложив руки, приветствовал Вишвамитру Тришанку.

"Я отправлю тебя в Сваргу в твоём телесном облике, пожертвовав могущественными силами, которые я накопил за долгие годы суровой и интенсивной аскезы. "Поклонись Яджнешваре и мне и встань", — повелел Вишвамитра. Тришанку почтительно повиновался мудрецу. Вишвамитра закрыл глаза в глубокой медитации. Через некоторое время он медленно открыл глаза и пристально взглянул на Тришанку. "Твой вход в Сваргу находится за пределами досягаемости обычных людей. Моя феноменальная сила станет невидимой виманой, которая перенесет тебя на небеса. Ом! Иди, Сатьяврата, иди в Сваргу! Достигни небес в своем физическом теле!"

По команде Вишвамитры тело Тришанку поднялось в воздух и помчалось к небесам. Тришанку взглянул вниз на удаляющегося мудреца и сложил руки в почтительном поклоне. Вишвамитра с самодовольной улыбкой проследил за траекторией царя и поднял руку в благословляющем жесте. Тришанку мчался к Сварге со скоростью света, минуя сферы всех грах, включая великого Сурью. Шпионы Индры поспешили к нему с вестью о скором прибытии Тришанку. Индра поспешил ко входу в Сваргу, сопровождаемый перепуганными богами, нимфами, сиддхами, гандхарвами и садхьями. Тришанку достиг врат небес. Полагая, что собравшиеся устроили ему торжественную встречу, он сложил руки в приветствии Индре и сказал: "Махендра, я царь Тришанку.

Мудрец Вишвамитра послал меня в Сваргу в моем физическом теле, совершив яджну и используя свою могущественную силу. Прошу принять меня как обитателя Сварги". "Да, мне известно о твоем неестественном желании и о яджне, проведенной Вишвамитрой в его гедонистической гордыне. Ты проклятый человек. Более того, твое тело состоит из пяти элементов — земли, воды, огня, ветра и эфира. Существа, обладающие такими физическими телами, не могут входить в Сваргу. Уходи! Поверни назад и возвращайся на землю!" — провозгласил Индра и гневно жестикулировал рукой. Тришанку тут же перевернулся вверх ногами и камнем полетел к земле. Оказавшись на середине пути между небом и землей, охваченный паникой, Тришанку воззвал к Вишвамитре: "Махариши Вишвамитра!

Спаси меня! Умоляю, спаси меня!" Разъяренный тем, что Индра сорвал его замысел, Вишвамитра был полон решимости предотвратить возвращение Тришанку на землю. "Сатьяврата!" — скомандовал Вишвамитра. "Стой! Остановись на месте!"

Могущественный приказ Вишвамитры обездвижил Тришанку, и царь застыл в перевернутом положении в небе. "О царь, — провозгласил Вишвамитра, — мое обещание отправить тебя в Сваргу в твоем физическом теле не будет напрасным. Я создам другую Сваргу в пространстве, где ты сейчас висишь. Это будет твое собственное небесное царство, и оно будет называться Сваргой Тришанку. Ты станешь владыкой этой Сварги". Нирвикальпананда сделал паузу и оглядел учеников. "Как и обещал, Вишвамитра создал второе небо специально для Тришанку, посредине между землей и небом. Мудрец продемонстрировал, что обладает достаточной силой, чтобы соперничать с Творцом в деле творения. Однако Сварга Тришанку — это всего лишь лимб, висящий в небесах и не принадлежащий ни к чему. Вот почему бесполезного человека пренебрежительно называют обитателем Сварги Тришанку. Понимаете ли вы, что зловредное влияние Кету стало причиной создания Сварги Тришанку?"

"Это вполне ясно, учитель", — заметил Вималананда с грустной улыбкой. "Харишчандра перенес неисчислимые страдания из-за неблагоприятного влияния Раху, а его отец Тришанку подвергся испытаниям из-за зловредного воздействия Кету". "Повторяю: в этих историях мы проанализировали трудности, пережитые человеком, и задним числом определили конкретную граху, ответственную за его страдания", — объяснил Нирвикальпананда. "Учитель, слушать ваше подробное, захватывающее изложение Наваграха Пураны было истинным наслаждением!" — воскликнул Садананда. "Вы дали нам ясное понимание Наваграх и их славы", — добавил Шивананда.

"Слушание Наваграха Пураны пробудило во мне желание глубже понять грахи и их влияние", — взволнованно сказал Чидананда. "Учитель, — с энтузиазмом произнес Вималананда, — не продолжить ли нам эти беседы?" "Конечно, Вималананда", — со снисходительной улыбкой ответил учитель.

— А теперь давайте послушаем о несомненных благах, которые можно обрести, читая Наваграха Пурану.

Нирвикальпананда сделал паузу, и его голос зазвучал торжественно и молитвенно:

— Тот, кто читает или слушает Наваграха Пурану, понимает, что грахи — лишь слуги Всевышнего, и обращается к Нему Самому!

Учитель склонил голову в благоговении и произнес мантру.